Елена Блаватская. Между светом и тьмой

Будем сострадательны к двум Еленам, понимая, что любой прорыв в запредельное почти всегда сопрягается с какой-то аномалией в психике человека.

Сколько раз взрослые находили ее дрожащей и до смерти напуганной в каком-нибудь углу просторного саратовского дома. Никто из них не мог себе представить, что она буквально за минуту до своего обнаружения видела перед собой что-то невообразимо жуткое и зловещее.

К тому же она обладала фантазией неистощимой выдумщицы, и эта ее способность завираться до неприличия с годами развилась еще больше.

Вера вспоминает сестру Лёлю шалуньей, насмешницей и хохотушкой, чрезвычайно любопытной ко всему, что было непонятно и скрыто от ее внимательных и цепких глаз. Однажды сразу после причастия Лёля неприятно поразила близких какой-то неуемной бесшабашной веселостью. ««А ты-то, Лёля, большая девочка, только что от исповеди и громче всех хохочешь! Не стыдно ли?» – пыталась ее урезонить мама».

Еще более странные вещи проявились во взаимоотношениях старшей сестры с младшими детьми.

Свою вину она запросто могла переложить на другого человека. И это делалось не из страха быть изобличенной в чем-то нехорошем, а исключительно ради куража, ради потехи и упрямства. Так, находясь на даче под Саратовом, Лёля, играя, камнем случайно убила гусенка, который принадлежал живущей по соседству сторожихе, и тут же свалила это убийство на младшую сестру.

Лёля была нестандартным ребенком. Самолюбивая и гордая, она пыталась первенствовать всегда и во всем, чего бы ей это ни стоило.

Максималистка, она искренне хотела, чтобы мир вокруг нее был совершенен.

«– Гадкая птица ворона! Я ее не люблю, – сказала Лёля бабушке.

– Чем же она гадкая?

– Некрасивая, неуклюжая, черная, толстая. А как захочет запеть, так противно каркает.

– Чем же она виновата, что ее Бог такою сотворил? – сказала бабушка. – Значит, ты всех некрасивых не любишь? Вот и я тоже толстая, неуклюжая и петь не умею, так ты и меня за это не будешь любить?

– Ну, вот еще, бабочка! Что это вы говорите? – сконфуженно пробормотала Лёля, вся покраснев…»

Ничего удивительного, что в семье ее не то что недолюбливали, а держались с ней настороже, ожидая какого-нибудь подвоха.

У Лёли не прекращались конфликты со взрослыми. Она хотела поступать по-своему – они требовали от нее послушания. Взрослые ее раздражали. Екатерина Андреевна, ее тетя, на плечи которой легла забота о детях ее старшей сестры, одно время изрядно баловала Лёлю.