Перстень Вандеи

– Дорогая, как тебе вот этот кулон с камушком? По-моему, он очень подойдёт к цвету твоих глаз.

– Ну-у-у-у, нет. Кулон у меня уже есть, и не один. Давай лучше посмотрим колечки.

– Так у тебя и колечки есть. По количеству примерно совпадают со всеми пальцами обеих твоих рук, включаю большой, – опасно иронизирую я.

– Ты мне ещё поговори. Враз без ужина останешься. Вместо него мы быстренько начнём ревизию и пересчитаем количество твоих смартфонов, планшетов и прочей компьютерной живности.

– Хорошо, хорошо.

На минуту жена замирает, внимательно рассматривая фотографии.

– Нет, ну ты посмотри на это! – поднимая голову, восклицает она. – Везде, понимаешь, подлинники, а это копия.

Она тычет пальцем в альбом. – И как им не стыдно выставлять на продажу копию.

«Перстень Вандеи» (копия), – читаю под фотографией.

Моя ненаглядная тем временем уже роется в недрах всемирной паутины, по всей видимости, отыскивая ту самую загадочную Вандею – владелицу подлинника.

– «Вандея – департамент на западе Франции», – вслух читает она. – Ничего не пойму, при чём тут перстень?

Я молча встаю и иду к книжной полке. Приношу ей томик стихов Марины Цветаевой.

– Ты у меня точно останешься сегодня без ужина, – ворчит моя вторая половинка. Но, тем не менее, книгу открывает, пытаясь найти ответ на свой вопрос именно там.

Поиски продолжались не долго.

– Так! Или ты сейчас же мне всё рассказываешь про этих чёртовых Вандеев или я категорически настаиваю на срочном приобретении вон того колечка с двухкаратным бриллиантиком! Понятно?

Выбора у меня больше не остаётся.

– Цветаева имеет к этому перстню самое прямое отношение, – начал я, отхлёбывая из пиалы уже порядком остывший чай.

Жена поднялась с места, включила чайник и молча уставилась на меня, требуя немедленных разъяснений.

***

– Бронислав Рейнгольд Владимир Сосинский-Семихат родился в семье инженеров выходцев из Венгрии, – продолжил я, жестом показывая супруге, что именно сейчас перебивать меня не стоит. – После революции служил в Белой армии и, что весьма важно, получил орден Николая Чудотворца из рук самого главнокомандующего генерала Врангеля. Затем вместе с остатками разбитого войска оказался в Константинополе.