Институт благородства

– Я здесь затем, чтобы попрощаться. Более мы на этом свете не свидимся.– Слова измученной женщины хлестали девочку подобно бичу. И ещё вот, что! Лишаю наследства в пользу братьев. Им надобно в жизни как-то устраиваться, а у тебя, как я погляжу, всё уже сложилась!

За воротами из института, её поджидал секретарь императрицы.

– Не соблаговолите ли пройти до церкви.

– Это ещё зачем? Нездоровиться мне. Да и до дома путь неблизкий.

– Госпожа Алымова там иконы, чудотворные. От хворей помогают.

– Здесь говорите!

– Клятвы православные перед иконами произносят, разве вам неведомо?

– Какие клятвы? – женщина покорно семенила за Бецким.

***

– Удочерю Глафиру. В свет выведу. Приданное, дам- Иван Иванович истово крестился на образа.

Мать девочки его не слышала. Она со всех сил старалась не потерять сознание.

Санкт-Петербург. Весна 1776 года

Время летело стремительно. Наступил последний год обучения. Девочки щеголяли в белых платьях, положенных выпускницам.

– «Матушка, директриса», а это правда что Иван Иванович живописца прислал, меня запечатлеть, для будущих воспитанниц.

– С чего тебе в голову такое взбрело? С особо отличившихся учениц будет писан цикл портретов. Радуйся, что и девица Алимова попала в число избранных. Исключительно из-за прилежания и усердия.

Глаша молча развернула свёрток, который до сей поры держала в руках.

***

Балы и гуляния по случаю первого выпуска смолянок растянулись на несколько месяцев.

Лучшим из лучших предложены места фрейлин.

Глашу определили к жене наследника престола Наталье Алексеевне. Но та вскорости скончалась.

Екатерина Вторая со свойственной энергией бросилась искать новую супругу для сына Павла. Фрейлины покойной по сложившейся традиции переходили к следующей повелительнице.

***

Бецкой поселил Глашу в своём доме. Предложение руки и сердца не делал опасаясь мезальянса. Понимал, что брак послужит причиной скандала в высшем обществе за которым последует неминуемый гнев государыни.

– «Восемнадцатилетняя девица проживает в доме семидесятипятилетнего старца. Не иначе как сожительница» – судачили у него за спиной.– « Выходит секретарь императрицы ещё ого-го! Не орёл конечно, но гоголь точно!

Алимовой было не до сплетен.