Реализм судьбы

Он говорил о грехе, о том, что населил мир бесконечным числом образов, которые теперь над ним злобно смеются и приходят к нему, чтобы отомстить…

Я прочитал «Реализм судьбы» достаточно быстро, по рукописи, а потом провел целую неделю за ее набором. Все это происходило осенью. Был назначен аукцион Сашиных работ в «Отеле Друо», но Путов скончался за неделю до того, 18 ноября 2008 года. Все были исполнены грусти, однако меня не удивил уход Саши, его слова сбывались. Пораженный всей ситуацией, находясь лицом к лицу с удивительным и неоднозначным текстом, я был переполнен энтузиазмом сделать доступным для прочтения это невероятное свидетельство времени – сначала друзьям, а потом по возможности и широкой публике.

С этого момента началась работа по подготовке рукописи, многочисленные вычитки и перечитывания набранного текста. Я необычайно обязан моему уважаемому другу, мастеру слова Анри Волохонскому, за заочное знакомство с сотрудником мюнхенского Института славянской филологии Ильей Кукуем, который согласился вычитать и отредактировать текст.

После длительной переписки и окончания первой редакции к работе присоединился мой давний парижский знакомый и бывший однокелейник, а ныне доцент парижского Института восточных языков Андрей Лебедев. Затем я вернулся к фотоархивам и отобрал иллюстрации, репродукции и статьи из газет, которые служат сопроводительным материалом к этой невероятной реалистичной летописи судьбы художника. Искренне прошу простить, если кто-нибудь из читателей оказался задет своим присутствием в этой эпопее или, наоборот, – своим отсутствием.

Немаловажной мотивировкой для этой публикации остается надежда на то, что книга Путова рано или поздно будет переведена на французский язык и младшие дети Саши, Луиза и Василий, наконец-то смогут прочитать ее, чтобы осознать историю рано ушедшего от них отца, узреть свои собственные корни и измерить всю неимоверность глыбы усилий и трудов, отданных им для жизни в искусстве.

    Париж, сентябрь—октябрь 2009 года

P.

S.

9 марта 2013 г. Саше Путову исполнилось бы 73 года. Прошло неполных пять лет после его кончины и три года с начала нашего предприятия по укомплектации его литературного труда. Наконец-то отбор изображений, обмен мнениями, поправки в редакциях, доведения до ума и другие публикаторские акции завершены, и книга сможет быть прочитана широким кругом наших современников, интересующихся историей эмигрантского искусства.