Свистулькин

Юноша ответил таким же едва заметным кивком и придвинулся к аккуратно расставленным походным письменным принадлежностям и тетради.

– Чего там, – пробурчал Василий, – прибыли, значит, вдвоем. Денщик с лошадьми остался, офицер внутри зашел, потом вышел, да уехали. А я гляжу, у офицера штаны все кровью заляпаны.

– Во что одеты были?

– Известно, мундирно.

– Каких цветов?

– Так зеленый, – Мальчик недоуменно посмотрел на Александра Андреевича и пожал плечами. – Потемнее, хвардейский.

Это уже было что-то.

– А кафтанов не разглядел?

– Офицер, когда вертался, шинель свернул и в руках нес. Красный кафтан был.

Следовательно, вицмундир либо конногвардейский, либо кавалергардский.

– А пуговицы?

Мальчик молча пожал плечами.

– Серебряные или золотые?

– Золотые, – уверенно сказал Василий.

Выходило, конногвардеец.

– Прибор какого цвета? – Александр Андреевич решил убедиться.

Мальчик посмотрел на него с молчаливым изумлением.

– Ну, обшлага, лацканы, – Аплечеев сопровождал слова похлопыванием по соответствующим деталям собственного мундира.

 – Черные, синие?

– Черные.

Тут уже получался кавалергард.

– Что за лошади? – Александр Андреевич решил подойти с другой стороны.

– Кони добрые, самой чистой крови. Таких поискать.

– Масти какой?

Постепенно Аплечеев выжал из мальчика описание. Убийца, скорее всего, кавалергард – лошадь денщика, возможно, позволит определить даже эскадрон.

«Положим, я прав, – думал Александр Андреевич, – тогда в эскадроне два корнета, два поручика, штабс-ротмистр и ротмистр.

Полковника отложим пока в сторону. Сыскать немудрено. Даже если заблуждаюсь, эскадрона только три, прибавим полковых адъютантов, выйдет человек двадцать. Пусть конногвардейцы, едва ли, но допустим. Пять эскадронов, еще тридцать душ. На круг пускай шестьдесят. Ах да! Юнкера! Того выйдет десятков восемь, с полковниками пусть девяносто, сотни точно не наберется. Сложнее, но возможно. Есть лошади, денщик: лицо круглое, оспой порченное. Сыщу».

Дойдя в размышлениях до этой точки, Аплечеев погрустнел. Он увлекся решением загадки, как увлекаются головоломкой, и совсем выпустил из виду заранее очевидное. Никого ему сыскать не дадут. Убивают, обыкновенно, из корысти или ревности – покойник же стар и беден, убит в один день с императором и до крайности любопытен самому графу Палену. Убит офицером гвардии, которая и вела все дело этой ночью. Не бывает на свете таких совпадений.