Свистулькин

«А ведь при таких обстоятельствах можно рассчитывать на более авантажную невесту в сравнении с Ульяной Августовной, – пришло вдруг в голову Свистулькину. – Бесприданница, и происхождения не самого безупречного…»

Кузьме Степановичу стало неуютно и даже немного гадко. Конечно, всю его жизнь браки заключались почти исключительно в подобном духе, но нынешний случай казался ему особенным. Он, не предвидя будущего успеха и процветания, оказывал барышне знаки внимания, зародил, может быть, некоторые надежды, вызвал, вполне определенно, душевное родство – и что теперь? Отвергнуть, все забыть, едва ухватив фортуну? «Нет, – категорически решил Свистулькин, – я не какой-нибудь прохвост, а благородный человек, и подлости к невинной девушке никогда себе не дозволю».

Свистулькин сел на кровать, прислушался к звукам фортепьяно и задумался: допустимо ли зайти после урока в гости к соседке, не нарушит ли тем приказа? У него очень кстати был припасен сверточек чая, упакованный приказчиком с большим изяществом.

Кузьма Степанович старался придумать, как бы ловчее выстроить беседу, чтобы указать на серьезность своих планов, но сделать это совершенно незаметно. У него складывался понемногу замысел будущей речи – выходило ужасно затейливо и совершенно непонятно, чего сам он нисколько не замечал.

В дверь постучали – на пороге стоял поручик. Кузьма Степанович недовольно отметил, что офицер прибыл в одиночестве, вдобавок, хоть и конногвардеец, но юнец. «Впрочем, – решил он, – надо думать, переполох ужасный, послали первого, кто пришелся под руку».

– Вас немедля требуют, – заговорил поручик, – собирайтесь.

– Хорошо-с.

Юноша зашел в комнату, прикрыл за собой дверь. Свистулькин на всякий случай подготовился заранее и переоделся в лучшее из скудного гардероба. Оставалось обуться – не так просто для однорукого, – надеть кафтан и шинель. Как только Кузьма Степанович повернулся, Верескин выхватил кинжал и ударил в спину. В этот момент Свистулькин тянулся за сапогом – удар пришелся в левый бок.

Поручик, правда, никуда особенно не целил. Пырнуть живого человека оказалось куда сложнее, чем представлялось, и убийца действовал в некотором оцепенении, словно управлял собственным телом со стороны.

По светлому палевому сукну камзола сразу расплылось быстро растущее кровавое пятно. Свистулькин инстинктивно дернулся вперед, оставляя клинок в руках у Верескина. Красная струйка выплеснулась на манжет поручика.

Кузьма Степанович развернулся.