Наш принцип

Местные жители, видимо решившие, что война докатилась и до их маленького городка, кинулись в разные стороны, давя и калеча друг друга.

– Там вас, это, к трубочке зовут. Вы уж подойдите, будьте добреньки, товарищ командир, – дергая полковника Атаманова, командира отряда, за рукав и заглядывая ему в глаза, почти в самое ухо прокричал путевой обходчик в помятой куртке.

– Атаманов, вы что там за войну в Грязях устроили? Совсем от рук отбились? Народ все телефоны оборвал, – кричал ему в трубку ответственный по УВД.

– Товарищ полковник, холостыми, салют ребята устроили. Не чаяли, что живыми домой вернутся, – оправдывался командир.

– Холостыми! Ну, это куда ни шло. Только порадовались, и хватит, Аркадий Иванович. Прекращай там эту импровизацию.

Через несколько минут перрон опустел, и только прапорщик Женя Заимкин, изрядно хлебнувший по дороге спиртного, обнимал родную землю, извозившись в вокзальной пыли и размазывая по лицу пьяные грязные слезы…

– Слезайте, граждане, приехали – конец, – пропел, трогая Сергея за плечо, лейтенант Трофим Лямин.

– Проснись, Серега. Станица Червленая. Выйди – разомни ножки. О-хо-хо.

– Сейчас. – Сергей встал в кузове. – Воеводин, в боевое охранение колонны.

– А че я-то, товарищ капитан, – недовольно проворчал Воеводин, но одним прыжком выскочил из кузова на землю.

– Много текста, – кинул ему вслед Сергей и, обращаясь к Трофиму: – Да я здесь постою – покурю.

– Ну, как знаешь, Серый. – И Лямин исчез за бортом «Урала».

Остановка длилась не более десяти минут.

А потом колонна, подняв вверх облако пыли, ушла по направлению к намеченной цели. Караван исчез, а пыль еще долго хороводом танцевала в воздухе, искала объект приземления. Но, не найдя никого и ничего, обиженно улеглась на дорогу, поджидая новую жертву…

Сергей открыл глаза. Песок скрипел на зубах, он перегнулся через борт машины и плюнул.

В кузове стоял хохот. Это Улугбек Алиев рассказывал байки. Улугбек по национальности был казахом. Он служил в рядах Советской Армии в Липецке на военном аэродроме. Был он кинологом, то есть вожатым служебных собак. После, женившись на русской девушке, остался на сверхсрочную, получил квартиру и, заведя шестерых детей, обрусел. Потом судьба привела его на работу в милицию. Про себя он говорил так: «Глаза – узкий, нос – плюский, я совсем как русский».