Очерки. Том первый

Чтобы сделать нас легитимными, необходимо было, чтобы все 30 человек прошли процедуру вступления в реестровое Читинское ГКО, где атаманом был Шешуков. Все знали, что если нас принять туда, то мы быстро возьмём там власть на ближайшем же круге – большинство-то однозначно будет за нами. Поэтому нас сначала хотели принимать в индивидуальном порядке по прошениям. Стало понятно, что это лишь хитрый ход Шешукова. Примут человек пять-десять, а остальных как националистов-фашистов отсеют. И наш атаман Погосов выдвинул ультиматум: или мы входим в реестр все сразу, или мы продолжаем казаковать самостоятельно.

Бобров поддержал первый вариант.

Круг проходил в конференц-зале Кафедрального собора. Присутствовал сам Бобров (как казак ЧГКО), бывший атаман Богданов, городской атаман Шешуков и реестровые городские казаки, сколько удалось собрать. Кругу предшествовала большая подготовительная работа. У фактически выродившегося реестрового ЧГКО не оставалось никаких шансов кроме одного – уступить место набравшему вес и авторитет ГКО «Читинское».

Всё было устроено максимально честно и прозрачно. Перед кругом Шешуков и Погосов сложили с себя полномочия атаманов, и сразу после принятия казаков-черносотенцев в реестр, состоялись новые выборы. Так как большинство было у нас, то и вновь избранным атаманом стал войсковой старшина Погосов.

Конечно, в прекращении противостояния и объединении городского казачества была заслуга атамана войска Боброва. Прекращение склок, желание выслушать всех, предоставить возможность работать на благо общества любому казаку без оглядки на его бывшие промахи – такова была позиция Боброва.

Бывало, кто-то его костерит за глаза, пишет на него какие-нибудь пасквили в газету или на сайты, а он говорит:

– Ничего! У нас казачья демократия! Пусть пишет! И пусть приходит к нам, мы ему должность дадим – пусть покажет, как надо работать. А мы посмотрим, оценим! – и улыбается хитро, как тунгус.

Многие укоряли его за такую мягкотелость, говорили, что с врагами нужно расправляться раз и навсегда, а опираться только на преданных союзников.

Но атаман не слушал, гнул свою линию. Раз и навсегда на одном из кругов он снял с повестки претензии к бывшему атаману войска А. В. Богданову, которые всегда сытно питали казачью оппозицию и добавляли ей политические очки.

К сожалению, он не стремился к живой работе на местах. Мало ездил по станицам, мало встречался с простыми казаками, мало вникал в их нужды. Свою работу он сосредоточил на бумагах.