Очерки. Том первый

После подъёма батальон в ожидании очередного марш-броска стоял на плацу напротив дверей казармы, а подполковник Лисовский читал нам нотацию:

– Вы знаете, обстановка в мире сейчас напряжённая. Каждый день вы видите перед собой плакат: «Солдат! Будь бдителен – до государственной границы 30 километров!» Я изо дня в день занимаюсь с вами тренировками, чтобы в случае объявления боевой тревоги батальон сумел молниеносно встать в строй и приступить к выполнению боевой задачи. Но вот Полуполтинных считает, что комбат занимается хореи и рисует на него карикатуры!!! Тем самым он подрывает боеготовность нашего батальона!

В общем, то, что я тут изложил в нескольких фразах, у комбата было витиевато, грозно и, конечно, приправлено отборной площадной бранью.

В такие моменты в уголках рта Лисовского появлялись хлопья пены, глаза полыхали огнём. Ах, как он нравился мне в эти моменты!

Наконец, была дана команда «Батальон, в ружьё!»

И тут…

Летишь бегом в ружкомнату —

Толкучка, крики…

Если бы такое вы увидели,

Решили бы, наверное,

Что началась война.

Этот случай, конечно, подпортил мне конец службы. Лучших солдат у нас отправляли на дембель в «нулевую» партию, то есть сразу после приказа министра обороны, примерно в первых числах октября. Остальных партиями позже. Говорили, самых больших неудачников по службе комбат отправлял 31 декабря в 23 часа 59 минут, и не через КПП, а… через забор.

Я как «залётчик» уволился 29 ноября. Получилось так, что в армии я отметил три своих дня рождения (16 ноября) – в 1983, 1984 и 1985 году…

Армия.

Прапорщик Александр Белялов

Я служил в кабельном взводе – отдельном подразделении, обеспечивающем связью штаб и другие пункты (кухню, полевой госпиталь и т.д.) в полевых условиях.

И может лучше, хуже ли,

Судить об этом нечего,

Во взвод попали кабельный

Тринадцать человек.

И был там главным прапорщик,

Под стать комбату ихнему,

Имел свою специфику

Воспитывать солдат:

В средствах защиты бегали,

Уставы стоя слушали

Часок-другой и более

Бывало иногда…

Прапорщик был молодой (21—22 года), неженатый, который сам служил срочную в этом взводе.

У него было волевое лицо, ходил он затянутый в портупею, в до блеска начищенных «хромачах». «Дрючил» он нас по-страшному. Если комбат не прогонит весь батальон марш-броском, так прапорщик обязательно придумает какое-нибудь наказание взводу.