Когда запоют снегири

– Тпру, – машинально отозвался хозяин, и выбрался из саней, – все золотце, спасибо за службу, день прошел и ладно, сейчас мы тебя накормим, напоим и спать уложим, – бормотал он еле слышно, медленно отворяя широкие ворота.

– Бать, давай я распрягу, а ты иди, там уже Маня заждалась, – услышал Степан голос Яши, – похвалы хочет, борщ знатный сварганила, и вправду, пальчики оближешь.

– Ну давай, только воды не пожалей, а так вроде накормлена, сенца малость предложи, – согласился отец, – куда на ночь глядя намылился?

– Ой, какая ночь, восьми часов, вроде еще нет, да я ненадолго, часок другой и дома, иди уже, и так совсем заработался, голодный, наверное, с утра дома не был.

У стола, как заправская хозяйка дома, суетливо хлопотала Маруся. Запах из чугунка и почти до краев наполненной, вместительной миски, мгновенно довел, и так не дремлющий, аппетит, до предельного состояния.

– Ох, дочурка, выручай папку, – торопливо раздеваясь, сглатывал слюну Степан. – Голодный как волк. О, да ты у меня, на самом деле, хозяйка, каких поискать, – кивнул он в сторону стола, и добавил, потирая руки уже за столом – красавица моя конопатая.

– Вот тебе и здравствуйте, – с наигранной обидой, ответила дочь, – я его от голодной смерти спасаю, а он меня еще и обзывает почем зря, ни какая я тебе не конопатая, а очень даже похожая на тебя.

– Если на меня, то конечно не конопатая, – продолжал подтрунивать отец, – не конопатая, а курносая, и как ты на меня можешь походить, у тебя нос, пипка какая-то, а у меня, вон какой большой и красивый.

– Еще ни хватало, «шнобель» такой на лице носить, – язвила Маня, – толи дело, маленький, аккуратненький носик, вот ты какой…, знала бы, обязательно бы борщ пересолила.

– Да ты и так его пересолила, но вкуснятина получилась несусветная.

– Вот спасибо, – округлив глаза, будто бы возмутилась девочка, – то, страшная красавица, а то, несусветная вкуснятина, умеете вы папуль дочку порадовать.

– Ты что, обиделась что ли, это я так, для бодрости настроения, языком болтаю. Спасибо золотце мое, накормила отца, – лениво отодвигая опорожненную посудину, расплылся Степан Павлович в довольной улыбке, – и как бы я без тебя справлялся, ума ни приложу.