Покушение

Из восьми кандидатур, предложенных Вольфом, Грейфе и Скорцени отобрали трех.

– Когда же можно будет познакомиться с ними лично? – спросил Грейфе.

– Да хоть завтра, – не раздумывая ответил Вольф.

Но Грейфе задумался.

– Тогда давайте послезавтра, – окончательно решил он и пояснил свою мысль: – Возможно, на дела захочет взглянуть также мой шеф.

– Как вам будет удобней, – не стал возражать Вольф. Попрощался, вскинул руку в традиционном приветствии и ушел.

– Пожалуй, оберштурмбаннфюрер, и я продолжу свои дела, – сказал Скорцени.

– Конечно, дорогой Отто. Желаю вам успехов. Но послезавтра в это время снова прошу сюда, – напомнил Грейфе.

– Хайль Гитлер! – щелкнул каблуками Скорцени.

– Хайль Гитлер! – ответил Грейфе.

Оставшись один, начальник восточного отдела еще раз внимательно просмотрел отобранные им досье. Особых претензий к тем, кого они характеризовали, у него не было. Да он не очень и придирался: знал, а точнее сказать, представлял, с кем имеют дело подчиненные Вольфу начальники и коменданты лагерей и тюрем.

Поэтому, сложив досье в отдельную папку с надписью «На доклад», вызвал к себе одного из подчиненных. А когда тот явился, спросил:

– Из Москвы от нашего «двадцать второго» ничего больше не поступало?

– Ничего нового, оберштурмбаннфюрер. Только то, что квартира с тайником подверглась ограблению и опечатана милицией.

– Понятно, – кивнул Грейфе. – Тогда отстучите ему шифровку такого содержания: «Тщательно обследуйте квартиру. Вполне возможно, что тайник сохранился.

Изымите фотографии и немедленно пришлите сюда».

Глава 11

Операция «Цитадель» провалилась. Двадцать третьего августа Красная армия вторично, и на этот раз уже навсегда, освободила от немецко-фашистских оккупантов Харьков. Немцы покатились на запад, стремясь во что бы то ни стало удержать свои позиции на рубеже «Восточного вала», приказ о строительстве которого по реке Молочной и далее к северу по течению реки Сож, как мы уже говорили, Гитлер отдал еще одиннадцатого августа, «…невзирая на вопросы престижа, сооружать оборонительные позиции в своем глубоком тылу».

Особенно большие надежды он возлагал на оборону Днепра. Выступая на совещании руководства национал-социалистской партии в Берлине, он так и заявил: «…Скорее Днепр потечет обратно, нежели русские преодолеют его – эту мощную водную преграду в семьсот-девятьсот метров ширины, правый берег которой представляет цепь непрерывных дотов, природную неприступную крепость».