Покушение

И когда тот беззвучно, как привидение, появился в дверях, негромко сказал:

– Эгерт, откройте и принесите все то, что нам вчера доставили из Лиона.

Эгерт так же бесшумно удалился, а Грейфе подсел за столик к гостю.

– Работаем, работаем, и выпить чашечку кофе с хорошим человеком некогда, – потирая руки, с сожалением проговорил он. – У вас ведь и своих дел, я знаю, хватает через край. А тут еще чужие заботы…

– Что поделаешь. «Рес ностра агитур»[1 - Когда дело касается нас (лат.).] – говорили еще древние, – в тон хозяину ответил Вольф.

– Для чего, дружище? Мне пока и самому не очень хорошо известно, – ушел от ответа Грейфе. – Но какими они должны быть – это я представляю себе достаточно четко. Простите, но я не знаю, что все же по этому поводу говорил вам обергруппенфюрер?

– Немногое. Очень немногое. В основном то, что они должны быть преданы фюреру и рейху, – коротко ответил Вольф.

– Конечно, это главное, – поспешно согласился Грейфе.

В кабинет вошел Эгерт и прикатил изящный сервировочный столик на колесиках, на котором стояла уже открытая бутылка коньяка, широкие, с толстым дном бокалы, в небольшом блюдце сливочное масло, открытая банка сардин, порезанная ломтиками консервированная ветчина, оливки, белый хлеб. Немного в стороне ото всего этого великолепия лежала нераскрытая пачка фирменных сигарет «Кэмел».

– Кофе – как прикажете, – сказал Эгерт.

– Спасибо, мой милый.

– Хайль Гитлер! – поняв, что и Грейфе не собирается с ним откровенничать, поднял бокал Вольф.

– Хайль Гитлер, – охотно поддержал Грейфе.

Они выпили. И Вольф сразу же налег на закуску. Грейфе, дав ему возможность спокойно прожевать пару бутербродов, снова налил примерно на одну шестую коньяк в бокалы.

– И все же за встречу! – повторил он.

– За встречу! – согласился на сей раз Вольф.

А когда он поставил пустой бокал на стол и принялся за сардины, Грейфе, чтобы не терять времени, начал объяснять ему, каких русских он ждет от отдела IVB2.

– Было бы идеально, дружище, если бы отобранные вами кандидатуры были не старше тридцати пяти лет, – начал он. – Желательно – пообаятельнее. Вы же понимаете, что человеку с обаятельной внешностью всегда легче расположить к себе окружающих, чем какому-нибудь угрюмому, даже и очень опытному специалисту…

Вольф слушал его молча.