Солженицын. Прощание с мифом

 Солженицын заявил: «Мы жили в Ростове до войны 19 лет (т. е. с 1922 г. – А.О.) – из них 15 не могли получить комнаты от государства, все время снимали в каких-то гнилых избушках[8 - Здесь и далее выделения в тексте, сделаны мною. – А.О.] у частников за большую плату; а когда и получили комнату, то это была часть перестроенной конюшни. Всегда холодно, дуло, топилось углем, который доставался трудно, вода приносная издалека; что такое водопровод в квартире, я вообще узнал лишь недавно» (6).

А вот интервью А. И. Солженицына журналу «Ле Пуэн» в декабре 1975 г.

«Мне было шесть лет. Мы с матерью в Ростове-на-Дону поселились в конце почти безлюдного тупика. Одна сторона его – стена, огромная стена. И я прожил там десять лет (то есть до 1934–1935 гг. – А.О.). Каждый день, возвращаясь из школы, я шел вдоль этой стены и проходил мимо длинной очереди женщин, которые ждали на холоде часами. В шесть лет я уже знал. Да все это знали. Это было задняя стена двора ГПУ. Женщины были женами заключенных, они ждали в очереди с передачами» (7).

Н. А. Решетовская, которая познакомилась с А. И. Солженицыным в 1936 г., вспоминала, что в это время Таисия Захаровна и Саня жили в однокомнатной квартире «на первом или втором этаже без горячей воды, с печным отоплением, с холодными сенями. В комнате помещались печка, кровать Таисии Захаровны, диван, на котором спал Саня, два стола (кухонный и письменный), зеркало, кажется, платяной шкаф». Ни книжного шкафа, ни стеллажа Наталья Алексеевна не запомнила. В лучшем случае, по ее словам, была книжная полка.

По одной версии, Таисия Захаровна была машинисткой (9), по другой – стенографисткой (10). Александр Исаевич пишет, что «она была машинисткой и стенографисткой» (11). По всей видимости, отмеченные расхождения связаны с тем, что в разное время его мать занимала разные должности.

Нет единства и в вопросе о том, где она работала. А. И. Солженицын подчеркивает, что за время после окончания Гражданской войны Таисия Захаровна сменила не одно место: несмотря на то, что она «хорошо знала французский и английский», а также «стенографию и машинопись», из-за «соцпроисхождения» ее не только «никогда не принимали» «в учреждения, где хорошо платили», но и неоднократно «подвергали чистке», «увольняли с ограниченными правами на будущее» (12).

По свидетельству И. И. Щербак, перебравшись в Ростов, Таисия Захаровна стала «стенографисткой в ростовской милиции» (13). А. И.