Герой своего времени. Книга о Викторе Агееве

Я слегка покривился, вслух не возразив, – о необычном боксере Агееве и мне, конечно, хотелось написать, всех поразив оригинальностью своих воззрений, суждений и стиля. Но с годами я понял, насколько прав оказался Лев Иванович, выделяя современность Виктора…

Предвосхищая отдаленное от начала повествование, скажу, что и сегодняшнего Агеева отнес бы к тем, кто и в нынешней действительности не заблудился, не затерялся и на обочине времени не оказался.

Но сначала – о том периоде, когда победы в боксе сделали его очень скоро очень-очень знаменитым…

… Для тех, кто ходил в героях 1960-х, наступил момент сделаться для молодежи фигурами, которые рассматривают по большей части в ироническом ключе.

Ну для молодежи – ладно. Молодежи не угодишь. И вряд ли надо угождать (что, впрочем, другой разговор).

Однако шестидесятников, которыми теперь принято считать и называть всех знаменитостей либерального толка (и к ним примкнувших), поругивают или вовсе отрицают теперь и соседи по времени – сверстники, получившие тогда дивиденды за ортодоксальность.

Мыслящих самостоятельно людей немного в каждом поколении. А сейчас бы впору огорчиться, что их катастрофически мало. Особенно почему-то среди тех, кто на виду у всех. Возможно, потому, что оригинальные мыслители редко в фаворе у властей любой окраски.

Шестидесятников вообще-то легко осуждать, раздражаясь их наивным нарциссизмом, неотделимым от их безусловной храбрости, иногда и безоглядной, пусть и подогреваемой неутолимым честолюбием.

Шестидесятники не вполне бескорыстно распорядились мигом оттепели. Но признаем, что всем нам повезло, что на виду оказались и задержались они. Пусть некоторым из их лидеров пришлось и душой покривить, чтобы из седла не вылететь.

Человек, поддерживающий возрожденные в 1960-е годы надежды, если не уходил в опалу (а кто, как и в былые времена, в тюрьму) или в подполье, постепенно сникал или слишком уж тщательно камуфлировался (я не говорю, разумеется, про скурвившихся).

Догадываюсь, что вряд ли буду понят без обид и ревности.