Эдуард Стрельцов. Памятник человеку без локтей

Борис Татушин, выскакивая на его продольный пас, опередил Найдёнова на какой-нибудь сантиметр – и на сто шестнадцатой минуте сборная СССР вышла вперед.

В оставшиеся четыре минуты и стойкие болгары не смогли собраться – после матча они плакали.

Финал – как и четыре года назад с югославами – давил страшно на психику игроков и особенно тренера еще и по инерции. Не разум, а поротая задница влияла на предыгровое состояние.

Опять возбуждали себя ответственностью перед страной, партией и народом.

Никак не повлияло на самочувствие и то обстоятельство, что отношения между странами перестали быть враждебными.

Во времена правления Хрущева сложили даже частушку: «Дорогой товарищ Тито, ты теперь наш друг и брат, оправдал тебя Никита, ты ни в чем не виноват».

Но спортсменам вообще-то необходим образ врага.

С другой стороны, неужели бы дома простили проигранную футболистами Олимпиаду – не важно, югославам или кому- либо еще?

Олимпиаду в Мельбурне считают олимпиадой Куца. Великий стайер победил на двух дистанциях.

Но футболистов, победивших в один с ним год, чествовали никак не менее эмоционально и долго – следующую олимпийскую победу в футболе пришлось ждать тридцать два года и дождаться на седьмой послемельбурнской Олимпиаде.

Качалин поставил на финал в нападение целиком спартаковский состав. Иванову и нельзя было играть с таким коленом, а Стрельцову объяснили тренерское решение тем, что он много воды пьет в Австралии и вообще подустал.

Для пользы дела лучше будет, если сыграет свежий Симонян.

В финале победили со скрипом, притом что выглядели да и были сильнее «югов». Но обязанность выиграть лишила футболистов изобретательности.

Двигались тем не менее хорошо. Пресловутые «горящие глаза» вселяли в тренера и друг в друга уверенность.

Единственный забитый гол оказался в статистическом отношении курьезным.

Закрученный Исаевым мяч пересек линию ворот, однако очень грамотно завершавший атаку с фланга Анатолий Ильин для порядка забежал за мячом внутрь ворот и прикоснулся к нему лбом (как сказали бы в наши дни: «контрольный выстрел»).

У Ильина, говоря по-современному, был имидж игрока, забивающего решающие мячи, – это он ведь, напомню, забил третий мяч немцам в Москве.

Спартаковский край и в дальнейшем забивал важнейшие голы.

Ему охотно приписали гол югославам, разрекламировав его как «золотой».

Про телетрансляцию из Австралии на Советский Союз тогда и не заикались.