Разведчик от бога

Егор невольно остановил взгляд на белом мертвом лице с пустыми глазницами. А через секунду его начало трясти от ощущения безысходности, от понимания того, что и он будет так же безмолвно лежать на этом поле, в десяти километрах от родной деревни. А его темно-синие глаза будут выклеваны лесными воронами.

Он нервно заерзал на земле, стал вертеть головой, отыскивая спасение. Но рядом, насколько он мог охватить взглядом, уже никто не бежал, не прыгал. Сквозь грохот вражеских пулеметов слух различал истошные крики раненых и умирающих людей.

То и дело то справа, то слева раздавалось выворачивающее человеческую душу: «Помогите!» Кто-то громко, надрывно и жалобно стонал:

– Санитар, санитар!

– Как же больно, мама! – доносилось с другой стороны.

– А-а-а-а-а! – не переставая, орал от непереносимой боли еще один умирающий.

Пулеметы смолкли, как по команде. Но буквально через секунду где-то в стороне пара из них заработала снова, надрывая барабанные перепонки.

– Ма-ма-а! – выл кто-то рядом с Егором, невидимый ему из-за груды прижатых к земле тел.

– Где танки, где артиллерия? – негромко кричал где-то сзади лежащий на промерзлой земле солдат, перемежая вопросы краткими матерными скороговорками. – Нас должны были поддерживать танками! Где они? Почему так? Почему во весь рост на пулеметы?

– Ма-ма-а! – снова послышалось завывание тяжелораненого.

– Санитар, санитар! – громко и жалобно звал другой.

Где-то в стороне раздался хлопок одиночного выстрела. «Из немецкой винтовки», – тут же на слух определил Егор. За ним ударил второй. Потом сразу загрохотал пулемет и, сделав несколько коротких очередей, смолк. И снова над полем стали разноситься сводившие с ума своей беспомощностью отчаянные стоны раненых и умирающих людей.

– Снайпера работают, – заключил кто-то, видимо не далеко лежащий от Егора, – не угомонятся, пока не стемнеет.

– Ма-ма-а! – перебил его прежний человеческий вой.

– Братцы! – громко закричал тот, кто засек гитлеровских снайперов. – Не шевелитесь никто. Как стемнеет, отползем спокойненько.

Но едва эта мысль дошла до лежащих на снегу людей, кто-то один не выдержал, дал волю нервам и, вскочив, побежал в сторону своей траншеи, надеясь найти там спасение.