Русские в Сараево. Малоизвестные страницы печальной войны

 – Мне про тебя много нарассказывали. Все ценят тебя как доктора, но говорят, что ты и как боец крут! Дрался с десятью бойцами и всех вырубил!

Русский он знал очень даже неплохо и говорил правильно, практически без акцента.

Он когда-то немало поездил по Советскому Союзу, участвуя в строительстве различных объектов.

Когда разговор начинается с комплиментов, меня это настораживает. Тем более что вся моя крутость состояла в том, что я, будучи заядлым фехтовальщиком, пару раз показывал, как нужно работать с холодным оружием и подсобными предметами.

Но было это не в реальной боевой обстановке. Я в основном занимался лечением раненых и больных, в том числе и местных жителей.

Но сегодня мне захотелось отдохнуть от врачевания, и я убежал на передовую, хотя понимаю безрассудность своего поступка. Какая-то авантюра затевается. Вскоре выяснилось, что я не ошибся.

Славан пришел не просто так. Он был взволнован и сильно расстроен. Но он не сразу начал с того, ради чего, собственно, пришел. Сначала разлил по трем стаканам сливовицу, затем, чуть подумав, налил и в четвертый стакан.

Заметив, что мы с Вадимом переглянулись, пояснил:

– Сейчас Большой Алик подойдет!

Аликом прозвали здоровенного добровольца из России. Он был осетином по национальности, участвовал в боевых действиях в Южной Осетии против Грузии, затем его занесло вместе с несколькими казаками, с которыми он крепко подружился, в Приднестровье. За смелость и бескорыстную дружбу браты-казаки записали его, пока приписным, в казачество в виде исключения.

Несмотря на умение воевать и внешность громилы, Алика отличали добродушный нрав и компанейский характер. Сербы, да и враги, его называли русом. Он не возражал: раз приехал из России, значит, рус.

На самом деле его звали не Алик, но это имя, как прозвище, накрепко приклеилось к нему.

Вскоре он действительно заявился к нам в блиндаж, с трудом протиснувшись через узкий вход.

От Славана, при почти одинаковом росте, он отличался значительно более массивной фигурой.

– Как дела? – поинтересовался он, оглядевшись.

– Как сажа бела! – в тон отозвался Вадим.

Мы выпили сливовицы, старательно крякнули. Закуски почти не было. Одну подвяленную грушу на всех закуской не назовешь, поэтому и пришлось закусывать «кряком», или, как еще говорят, «таком».

– Ладно, Славан, говори – чего пришел! – решил перейти к делу я, поглядывая на здоровенную бутыль. Пара стаканов сливовицы – и будет не до главной темы разговора.