Из-за облака. Проза. Поэзия

Шилов опустился на диван.

Они познакомились в поезде, набитого загорелым народом, расслабленного крымским отдыхом, запахом фруктов, веселым говором.

Вдвоем с Антоном, с рюкзаками за бронзовыми плечами, с панамами на выгоревших головах ввалились в вагон, когда состав уже тронулся.

Три недели в сказочном Коктебеле остались за стуком колес, за исчезнувшим вокзалом Симферополя.

Отыскали купе, Шилов отворил – и сразу ярко;

темнеющий загаром локоть на столике, она смотрит в окно на провожающих, тяжелый узел волос, схваченный замысловатой застежкой с блестящим перламутром пауком.

– Обернись!

Вопросил мысленно. И девушка мгновенно повернулась.

Правильные черты лица, припухлость губ, открытый взгляд серых глаз.

– Можно?

Получилось хором, с оттенками индивидуальности.

Она рассмеялась.

– Располагайтесь.

И назвалась.

– Алена.

Шилов назвал свое имя, хлопнул напарника по плечу.

– Это Антон, мой друг. Учимся вместе.

– И где, если не секрет.

– Тульский политехнический.

– Надо же! Это мой родной город.

– Землячка!

Радостно воскликнул Антон.

– А вот он – москвич.

Все это краткое время Шилов разглядывал девушку, и она, чувствуя внимание, несколько раз встречалась с ним глазами.

Вечером, стоя в вагонном проходе, глядя за черное стекло, в ожидании, когда попутчица уляжется спать.

– А девчонка – то класс!

Толкнул его в бок Антон.

Разбив у Шилова этим внезапным движением неуловимую мысль.

– Не разглядел. Впрочем, ничего особенного.

Неприятно кольнуло, нет, нет, не ревностью, более остро.

Тем, с какой легкостью дает оценку единственный друг – Алене.

До сердечного стука – понравившейся ему, Шилову.

Под утро, проснувшись от тишины, Шилов с высоты второй полки сразу увидел её спящей, наискосок, внизу.

Весь облик дышал утренней свежестью. Обнаженная рука, милое лицо в обрамлении спутанных волос. Полураскрытый бутон губ, грудное дыхание.

Свесив голову, взглянул в окно. Состав стоял.

Старый провинциальный вокзал, березы и цветочная клумба разбавлены туманом.

Неслышно прошли молодые женщины, повязанные платками, спеша. Железнодорожник, осматривая состав, с молотком на длинной ручке. Пронзительный крик паровоза, где – то далеко, далеко. И вновь упавшая тишина, та, что бывает лишь летом, посреди зарождающегося дня.

И он решился.

Придержавшись на руках, мягко спрыгнул на пол.

Склонился и поцеловал в щеку, ощутив изумительный девичий запах.