Мифы и реальность

Там в бездне преисподней, кишело великое множество грешников, захлебывающихся в крови озера.

Так случилось, что взор Будды остановился на старике с морщинистым лицом и он тотчас узнал знаменитого художника Ёсихидэ.

Он сразу же пересчитал все прегрешения мастера и уже намеревался отойти от колодца, но вспомнил, что однажды Ёсихидэ, гуляя по своему саду, увидел крохотного паучка, пересекающего тропинку. Он было занес ногу, чтобы раздавить паучка, но вдруг остановился и подумал: «Нет, он хоть и маленький, но, что ни говори, живая тварь.

Жалко понапрасну убивать его». И пощадил паучка. Так что и у этого злого человека на счету нашлось одно доброе дело. И раз однажды Ёсихидэ подарил жизнь меньшому брату, Будда захотел спасти грешника из бездны ада за одно лишь это благодеяние.

Тут, на счастье, на глаза Будде попался райский паучок. Он подвесил прекрасную серебряную нить к зеленому, как нефрит, листку лотоса. Будда осторожно взял в руку тончайшую паутинку и опустил ее конец в колодец. Паутинка скользнула вниз, растянулась, и вскоре достигла самых отдаленных глубин преисподней.

Там во тьме тысячи грешников то всплывали на поверхность Озера крови, то, захлебываясь, погружались в пучину. В могильной тишине изредка слышался всплеск крови в озере, да раздавались глухие вздохи и скрежет зубовный грешников – у них уже не было сил стонать и плакать.

Очередной раз всплыв на поверхность, Ёсихидэ поднял голову и стал вглядываться в кромешную тьму, нависшую над озером. Из этой пустынной мглы вдруг засветился слабый огонек – откуда-то сверху, прямо к нему спускалась, поблескивая тонким лучиком, серебряная паутинка.

Художник зацепился руками за паутинку и подтянулся, а затем заплакал. Благодарные слезы капали вниз, словно вода с вёсел. Ёсихидэ осторожно стал подниматься по паутинке вверх. Несколько раз он давал себе возможность остановиться и отдохнуть.

– Спасен! Спасен! – пела его душа.

Вверху уже показался кусочек голубого неба. Но тут внезапно он глянул вниз и увидел, что и другие грешники без числа и счета облепили паутинку и ползут вслед за ним, словно шеренга муравьев, все выше и выше.

Испугался Ёсихидэ, в волнении завопил он во весь голос:

– Эй вы, грешники! Это моя паутинка, только моя! Оставьте ее и летите вниз в преисподнюю!

В тот же миг паутинка с треском лопнула, как раз в том месте, где за нее держался художник. Не успел он ахнуть, как полетел вверх тормашками все ниже и ниже, в самую глубь непроглядной тьмы.