Мстислав Храбрый

А по уму надо было бы взять запас пищи побольше. И оружие. В дорогу нельзя идти без еды и оружия.

Но домой было опасно – в деревне вести разносятся быстро. Но Тишке в голову пришло, что двор их стоит на отшибе и Андрей и все остальные должны были уйти в деревню, чтобы разобраться в происшествии.

Таким образом, на дворе оставался только Полкан. Но собаку не касались человеческие дела.

Так как надо было забрать все необходимое до возвращения братьев, то Тишка поспешил на двор.

На дворе в самом деле было тихо.

Тишка забежал в конюшню, взял суму и собрался было уходить, но перед воротами остановился и вернулся в кузницу – там взял топорик. Может, он взял бы еще чего-либо, но за воротами послышались голоса, и, не желая попадаться на глаза братьям, Тишка перелез через ограду и скрылся в лесу.

Первинка на месте, где они должны были встретиться, еще не было.

Тишка надел рубаху и стал ждать.

Возвращение приятеля задерживалось. Сумерки стали гуще, и от этого на душе Тишки появилось чувство тревоги.

Летом хищные звери не нападают на людей, потому что дичи вдоволь. Но рядом могло оказаться логово зверя – в период выведения потомства звери не любят чужих.

Однако вскоре в кустах послышался шум.

Предполагая, что это могли искать его посланные из деревни люди, Тишка спрятался под ель. Здесь было совершенно темно, как в пещере, и душно, и, очевидно, поэтому шатер под елью был любимым местом для комаров, так как тут их было еще больше, чем снаружи.

Тревога Тишки оказалась напрасна. Первинок, приглушая голос, звал:

– Тиша, ты где?

Тишка раздвинул ветви и вышел.

На плечах Первинка был тулупчик. В руке у него было копье и лук. На боку висел колчан со стрелами.

– Рубашку принес? – спросил Тишка.

– Принес, – сказал Первинок и подал Тишке сверток.

Тишка положил рубашку в суму.

– А где шляпа? – спросил.

Первинок подал шляпу и поинтересовался:

– Откуда у тебя рубаха и сума?

– Домой бегал.

Ответ не порадовал его.

– Дело плохо. Он и в самом деле умер. Ты его ударил в висок, – сообщил Первинок.

– Я не хотел бить его в висок. Это нечаянно. Я метил ему в скулу, – сказал Тишка.

– А попал ему в висок, – сказал Первинок. – Там все сердятся.