Красный закат в конце июня

Думается, дня три, не меньше, понадобилось им, чтобы протолкнуться досюда, войдя в устье Пуи с Ваги[2 - Жёлтая.], по отмелям которой можно было и бечевой тащиться.

В Пуе же, как в лесистом канале, – только упорным шестованием.

Сшит был плот ещё по снегу.

Снялись с первым теплом, отзимовав у добрых людей в Заволочье за пяток резан из приданого молодухи.

А сами они были новгородские. Тогда поголовно бежали ильменские славяне от многолюдья в поисках своего места на земле, на Север, как рыбы на нерест – метать зёрна в тысячелетние наслоения непаханых земель.

2

Река словно заканчивалась, упираясь в высокую глиняную стену.

Вблизи оказалось – бьёт в кручу, вытекая из-за поворота в обратном направлении и совсем другая с виду: извилистая, каменистая, с отлогими берегами.

Синец направил плот в омут под обрывом, отдохнуть.

Неожиданно за шест словно водяной ухватил.

Рычагом Синец поднял со дна сеть и щуку в ней. Переломил рыбине хребет и выпростал добычу.

Берестяные поплавки утянулись обратно в глубину каменными грузилами.

Приткнули плот к берегу. На песчаном мыске утоптали лопухи.

Синец ударил кресалом по кремню. Искры брызнули на растёртый мох. Оставалось раздувать огонь.

А Фимке – чистить рыбину и потрошить.

– Крапивна сеть[3 - Из длинных и прочных волокон крапивы изготавливали пряжу для ткани, идущей на пошив одежды, парусов и мешков. Из неё ткали ковры, вили верёвки и канаты, плели рыболовные сети.]. Знамо, угра, – сказал Синец.

В лесу взвизгнула собака, долго скулила.

Послушали и решили, что на барсука напоролась, а то и на вепря.

Нажгли углей достаточно.

Через пасть рыбы насквозь до хвоста пропустили острый прут. Переворачивали на жаровне, пока в жабрах не перестало пузыриться.

Ели и удивлялись, отчего собака не чует запаха, не бежит требуху жрать.

А их пегая сука в это время уже висела с распоротым брюхом на ветке берёзы, подвязанная за заднюю лапу.

Кошут[4 - Шапка, Шапкин.] кромсал её ржавым ножом, вываливая тушку из шкуры.

3

Голоса плотогонов Кошут давно услыхал.

Пошёл на эти голоса и с высоты глинистой кручи, конечно же, не мог не заметить людей на плоту, сам оставаясь невидимым.

Проследил, как они опоражнивали ставень[5 - Сети.].

Атакованный собакой, не промедлил убить, вовсе не из страха, но лишь по привычке, всё равно как лисицу. Тем более что не заведено было в его народе, да в изобилии зверя, держать собак в помощниках.