Иван и Тая

Иван работал недалеко, у лебёдки на помосте. Рукоять длинная. Прежде мужики вдвоём, втроём крутили, а он – один.

Как-то подошли к нему богатые господа.

Подъёмник грохотал.

Иван не слышал, о чём ему кричали.

Он остановил машину и спустился вниз.

Один из них был хозяином завода.

Другой – из цирка.

– Тебя приглашают на чемпионат французской борьбы, – сказал заводчик Ивану. – Отпускаю с выплатой месячного жалованья. Смотри, не опозорь меня на новом месте. Я приду поглядеть.

Перед разлукой

После смены Иван, как обычно, пробрался в заветный уголок между штабелями.

Таисия уже там сидела.

Он ей всё сразу и выложил про цирк:

– С детства меня впятером не могли одолеть, Тая. Один на один, чай, не заломают. Тут недалече. На трамвай сел – вот он и цирк.

– Ну, тогда и я в прислуги пойду! – сказала Таисия.

Чуть ли не в первый день приглянулась она жене заводчика – за скромность и миловидность.

– Она, Ваня, так прямо и сказала: «Тебе, барышня, не в холщовых рукавицах да в брезентовом фартуке надо доски таскать, а в саржевом платьице с белой наколкой на груди господам прислуживать».

– Далеко.

– Я, Ваня, тогда не стала спешить с ответом. Любо мне было вблизи тебя. А теперь медлить никаких резонов не осталось…

Выходило как в сказке: «Милый сокол улетал – девку вольной оставлял». Договорились видеться ежедён.

Борцы приехали

Цирк приплыл на барже тоже вслед за ледоходом.

По Троицкому проспекту прошествовал слон, после чего шатёр под флагами на набережной стал ломиться от публики.

Городские жители щедро несли в кассу цирка полтинники и рубли. Но через месяц сборы упали.

Насмотрелись на чудеса.

В то же время стали появляться на проспекте необычайно могучие господа, и по городу разнёсся слух: «Борцы приехали!» Фотографии чемпионов-усачей расклеили на тумбах. А газета «Архангельскъ» возьми да и усомнись в непобедимости знаменитостей.

Борцы возмутились: «А ну-ка, веди к нам на ковёр этого лапотника! Поглядим, каков он в спорте!» Так и нашли Ивана.

Новая работа

– Это называется контракт, – сказал Ивану борцовский начальник Гусев. – Читать тебе затруднительно. Да и не поймёшь. Я тебе, братец, так скажу. Арена – это тебе не завод. Бороться – не маховик крутить.