«Раньше смерти не помрем!» Танкист, диверсант, смертник

– Обращайтесь.

– При штабе дивизии у вас ведь наверняка есть газета? Передайте пленку. Фотоматериал о наших первых боях и победах, так сказать… – Ивлев смутился. – Ну, для подъема боевого духа…

– Хорошо, передадим, – улыбнулся капитан. – Непременно.

И снова окликнул старшину. Тот принял от Ивлева отснятую катушку с пленкой и положил ее в нагрудный карман гимнастерки, аккуратно застегнув пуговицу.

– Закурить найдется? – окликнул один из танкистов солдата в грузовике.

– Держи. – Из кузова полетела пачка сигарет.

– Ого, трофейные уже!

– Оставь себе, – расщедрились пехотинцы.

– Благодарствуем! – отвечал танкист.

– Нам пора! – снова козырнул стрелковый капитан и забрался в кабину.

– Счастливого пути! – отвечал Барсуков.

Проводив взглядом отъезжающую полуторку, бросил остальным танкистам:

– По местам, ребята. Расслабляться рано.

И направился к своему КВ, приказав радисту вызывать штаб батальона.

5

– В следующий раз я вас расстреляю, Берзиньш, – произнес Кнапке, когда они остановили машину в небольшом перелеске, куда съехали с проселочной дороги.

Берзиньш стоял перед Кнапке навытяжку белый, как полотно.

– Как вы умудрились вопреки моему приказу избавиться от всех – я повторяю, от ВСЕХ – немецких вещей не только оставить у себя немецкие сигареты, но предлагать их русским?!

– Виноват, господин лейтенант!

– Не господин лейтенант, а товарищ капитан! – сквозь зубы с раздражением процедил Кнапке.

– Виноват, товарищ капитан!

– Шлепнуть, пустить в расход, поставить к стенке, – прилежно перечислил Хубе еще выражения, которые отражали угрозу со стороны Кнапке в адрес Берзиньша.

Кнапке повернулся к остальным присутствующим при выволочке.

– Ваша работа, Цойлер?

– Да. Хубе – способный ученик, – спокойно подтвердил Земцов.

– Это еще хорошо, что русский танкист сам озвучил вполне правдоподобную версию появления у вас немецких сигарет, Берзиньш, – вернул разговор к злосчастной пачке Кнапке.

– Спалились бы по полной, – невозмутимо вставил очередную реплику Хубе.

– Достаточно на сегодня жаргонных выражений, Хубе! – с плохо скрываемым раздражением проговорил Кнапке. Хубе прикусил язык и вытянулся во фронт. Кнапке закончил:

– Цойлер ко мне, остальные свободны.

Солдаты вернулись к машине.