Закаленные бурей 6

А из СВР шли поезда с канадской пшеницей, никарагуанскими фруктами и овощами, якутскими лекарствами. Оставив первую партию врачей в Питере, Док отправился встречать эшелоны и налаживать процесс борьбы с тифом в Поволжье, Оренбурге и Царицыне, то есть ближе к фронту. Вирусы боролись за свою жизнь, а люди за свою. Долго думали, но всё же решили проводить вакцинацию здоровых людей. Врачи и пациенты, получившие надежду, питание и уход боролись за жизнь. Люди побеждали болезни, а многих спасти не удалось.

Разобравшись с текучкой, я отправился под Гатчину, где находился Серж и полк Топа.

РККА отбросила от Петрограда войска Юденича, захватив много пленных. Проходя мимо толпы военнопленных, среди офицеров я увидел знакомого мне человека. Он был в форме каперанга, внешне почти таким, каким я его видел в последнюю нашу встречу – подтянутым, высокомерным, но грязным от копоти, земли и крови. Наши глаза встретились. Я смотрел на Ивана Ларина, безразличным, а он злым и усталым взглядом. Недалеко, вперемешку с армейскими военачальниками, стояли чекисты из столицы. Я подошёл к отдающему команды комиссару дивизии Борицкому.

– Товарищ Борицкий, что с пленными будете делать?

– Офицеров расстрелять, солдат на перевоспитание. Будь моя воля, всю бы контру к стенке поставил бы.

– Всю нельзя, расстреляешь народ, страну некому поднимать будет. Заблудших много, перевоспитывать их надо на стройках страны.

– Либерал ты, товарищ Семенов. Не знай я, кто ты такой, сказал бы, что ты агент империализма.

Спорить с ним не было никакого желания – белые и красные постоянно расстреливали пленных, а обычных граждан убивали бандиты и мародёры. Десятком больше или меньше – какая разница. Потом мои мысли переключились на Ларина. Я вспомнил нашу встречу два года назад. Тогда он был бравым, верящим в новое Временное правительство офицером. Имея звание каперанга, готовился принять новую должность. Вспомнил я и наш разговор. Вначале собрался пройти дальше, потом остановился и обратился к Борицкому.

– Товарищ комиссар, распорядитесь найти мне кабинет и всё это офицерье отправить ко мне на допрос.

– Что вы с ними нянчитесь, пуля в лоб и весь разговор!

– Комиссар, я не привык повторять свои приказы дважды!

– Есть. Кобылин, организуйте товарищу зампреду ВЧК комнату, а в ней поставьте стол и два стула.

Про себя я подумал, что эту польскую сволочь, пролезшую в комиссары дивизии, я бы лично пристрелил за его отношение к людям.