В пасти дракона

 – Дело гораздо серьёзнее, чем это можно сейчас думать. Всё, что происходит, зависит не от одного случая. Давно уже в Китае подготовляются события, и нам следует быть готовыми ко всему.

– Ох уж эти русские! – чуть слышно пробормотал Шива. – Зачем ему предупреждать их! Ведь не против России поднимается Китай. Пусть бы они попробовали управиться с ним… О, только одна Япония могла бы тогда спасти европейцев и дополучить то, что было отнято у неё в Симоносекс!

Между тем дипломаты составили маленький неофициальный совет или, лучше сказать, обмен мыслями.

Вызов десанта был решён почти единогласно. Все послы сошлись на том, что это помешать не может.

Прерванный было бал закончился на рассвете. Только с первыми лучами солнца разошлись по своим домам эти беззаботно веселившиеся люди, которых не страшил даже грозный признак народного восстания – так пренебрежительно относились они к китайскому народу.

Весь следующий день[29 - 16 мая.] кавалькады европейцев совершали прогулки в Фьен-Той, чтобы посмотреть на задержанных там буянов.

Были ли это те, которые нападали на станцию, или другие, совершенно к погрому непричастные, – этим вопросом никто и не интересовался. Явилось новое развлечение, новая цель прогулок, а что же могло быть интересного в пятнадцати жалких людях, которые, скрученные верёвками, были брошены около станции для внушения страха населению.

В эти дни в семействе Кочеровых царило смятение. Василий Иванович, проводив невестку до Тянь-Цзиня, вернулся домой на другой день после первых пекинских беспорядков, и первое, что его встретило дома, это было известие, что его любимица Лена пропала.

То, что Лена не вернулась домой в тревожную ночь, Дарью Петровну не встревожило особенно.

– Ночует у Ситских, – решила она. – Куда же ей было идти в грозу?

Но прошло утро, наступил полдень, а Лены всё ещё не было. Старушка Кочерова начала не на шутку тревожиться.

После полудня явился Вань-Цзы. Обыкновенно сдержанный, молодой китаец казался страшно взволнованным.

– Ваша дочь дома? – было первым его вопросом, едва только он переступил порог дома Кочеровых.

С Леной Вань-Цзы говорил по-французски. Дарья Петровна никакого другого языка, кроме русского, не знала. С ней молодому китайцу приходилось общаться через переводчика. Но прежде чем ему был переведён ответ Кочеровой, он уже знал, каков он. Испуг, бледность лица и нервная дрожь старушки сказали ему, что Лены нет дома. Он сам почувствовал, как болезненно забилось его сердце.