В пасти дракона

Это присутствие в костюме жёлтого цвета, считающегося в Китае «государственным», показывало, что стоявший в такой униженной позе перед казаками китаец принадлежит к чиновничьему классу и хотя в невысоком сане, но состоит на действительной службе. В самом деле, у него не было при себе никакого ни холодного, ни огнестрельного оружия, но его длиннейшие чёрные усы, свешивавшиеся, как две змеи, с губ до половины груди, выдавали в нём если и не солдата, то человека, так или иначе принадлежавшего к военной среде.

Оба казака минуты с две очень внимательно разглядывают задержанного, но – увы! – ни Васюхнову, ни Зинченко не было известно значение жёлтого цвета в его одежде, и длинные усы не будили в них никаких подозрений… Казаки всё-таки до конца выполнили внушённую им инструкцию.

– Кто таков будешь? – принялся начальническим тоном допрашивать усатого китайца в качестве старшего Зинченко. – Откелева – куда?

Китаец в ответ только кланялся и что-то толковал казакам на совершенно непонятном им грубоватом северном наречии.

– Брось его, Зинченко! – крикнул нетерпеливый Васюхнов. – Не видишь разве? Мирной. Там они в Дальнем своему бесу празднуют, так вот он к своим на праздник и пробирается… Ну его… право, брось!

– Кто его знает, какой он: мирной или не мирной? – возразил Зинченко. – Ишь ведь рожа-то! На большой дороге и не попадайся: совсем разбойничья – одни усищи чего стоят…

– Образина действительно разбойничья, – согласился Васюхнов, – да только они все на одно лицо… Плюнь… Возиться с ним не стоит.

– К капитану бы его сволочь… Там разберут, как-така ён лишность, подозрительная или нет…

– Сволоки, тебе же напреет… не приказано их ни с того ни с сего хватать… Дружить велено…

Зинченко на мгновение задумался.

– Взглянуть, нет ли ещё кого в фанзе! – нерешительно проговорил он и просунул голову в дверную щель кумирни.

Глаза задержанного блеснули заметною тревогой при этом движении казака, он даже вздрогнул, словно хотел кинуться вслед за Зинченко, но сейчас же сдержался и принял прежнюю подобострастно-жалкую позу.

Зинченко тем временем вернулся из кумирни.

– Ну, что, никого? – спросил Васюхнов.

– Никого-то никого, а вот это я захватил, – отвечал казак и показал товарищу лист с грубо нарисованным чем-то красным изображением дракона, которое окружено было китайскими иероглифами.