В пасти дракона

– Я ничего не понимаю, Вань-Цзы, что происходит там такое? – прошептала Лена, хватая китайца за плечо.

– Народ Китая приносит великую жертву! – не без торжественности в голосе отвечал тот. – Настало время, когда Китай решил стряхнуть с себя иноземное иго, и то, что вы видите, Елена, там… начало величайших событий, величайших одинаково и для Китая, и для Европы…

– Какая жертва? Какие события?

– Китайский народ, Елена, соединился воедино, чтобы прогнать от себя чужестранцев. Это не обычная вспышка гнева, это – серьёзное народное движение, с которым европейцам придётся считаться…

– Чего же хотят эти люди от нас?

– Изгнать всех белолицых!

– Изгнать? И это говорите вы, Вань-Цзы, друг европейцев, воспитанный в Европе?

– Да, Елена, это говорю я, несмотря на то, что я всецело принадлежу Европе и связан с нею более тесно, чем со своими соотечественниками.

Тон Вань-Цзы был весьма торжественен, но Лена была настолько взволнована, что даже не замечала этого. Мысли её были теперь около близких ей людей: отца, матери, которые, может быть, в это самое время подвергались ужаснейшей опасности.

– Вань-Цзы, вы сказали «изгнать»; но если европейцы не захотят подчиниться изгнанию? Если они не уйдут? – спрашивала она. – Тогда что?

– Тогда они погибнут! – глухо произнёс китаец. – Погибнут все!

– Не может этого быть! Китайцы всегда были так добры… Я видела их близко, это чудный, добродушный народ.

– Но исполнилась мера его долготерпения… Однако, Елена, спустимся вниз.

Вы уже достаточно видели для того, чтобы убедиться в правдивости моих слов. Мы здесь ничему не поможем, ничего не остановим, а между тем ночь холодна, с Пей-хо поднимается сырость… Пойдёмте, Елена!

Он подал ей руку, и девушка машинально последовала за ним, опять по той же лестнице.

Очутившись в прежней комнате, оба они молчали некоторое время.

– Я знаю, Елена, что вы боитесь за вашу семью, – тихо заговорил наконец хозяин. – Не бойтесь, по крайней мере, сегодня.

Завтра. Если не произойдёт ничего особенного, ничего такого, что бы усилило народную ярость, может быть, всё обойдётся благополучно, и европейцы успеют покинуть Пекин невредимыми.

– Вы так думаете? Вы, может быть, только утешаете меня? – воскликнула с отчаянием в голосе Лена. – Может быть, моя бедная мама уже убита? Скажите мне всю правду!

– Нет, я уверен в своих предположениях. Пока что гнев толпы направлен только на тех, кого они считают преступными.