В пасти дракона

Вань-Цзы сделал шаг к стене, и сейчас же вся комната оказалась залитой потоками электрического света. Лена осмотрелась по сторонам. Комната, где находились она и Вань-Цзы, была большая, высокая и обставленная на европейский лад. Обычного в китайских гостиных канга не было. Вдоль стен стояли европейские стулья, диван, стол. На стенах висели картины европейских художников. Всё было очень просто, но в самой этой простоте сказывался вкус.

– Где я? – повторила девушка.

– Вы у меня, Елена!

– Но скажите же мне, ради бога, что всё это значит? Я не хочу думать, чтобы вы, Вань-Цзы, с какими-нибудь целями решились прибегнуть к грубому насилию…

– У меня была одна только цель, Елена: сохранить вас в полной безопасности.

– Но что же мне может грозить?

– Может быть, смерть, а может быть, и худшее для женщины, чем смерть.

– Но что же? Оставьте загадки!

– Сядьте, Елена, и успокойтесь прежде всего! Дайте мне вашу руку, дайте смело, потому что моя рука – рука друга.

Голос Вань-Цзы звучал с такой искренностью, что Лена невольно поддалась его обаянию. В самом деле, чего ей было бояться этого человека, который – Лена это знала чутьём женщины – любит её более всего на свете, который всегда был с нею и с её семейством почтителен и деликатен. Если он поступил так, стало быть, имел для этого веские основания.

– Я верю вам, Вань-Цзы, – кивнула после минутного колебания девушка.

– Теперь я, пожалуй, могу сделать это, не подвергая вас опасности. Прошу вас! Садитесь здесь. Осмотритесь кругом. Может быть, вам придётся пробыть в этих стенах очень долго!

– Вы опять пугаете меня!

– Я предупреждаю вас только, что некоторое время вам, возможно, придётся побыть под моим кровом. Но верьте, что скорее погибну я, чем допущу, чтобы хоть один волосок упал с вашей головы.

– Опять таинственные угрозы, опять загадки!

– Вы хотите разгадать их? Прислушайтесь…

12. Китайский патриот

Какой-то отдалённый неясный гул донёсся до слуха Лены. Казалось, это был рёв какого-то тысячеголового стада разъярённых и неожиданно очутившихся на свободе диких зверей. Голоса, что-то неистово кричавшие, сливались в один хаос звуков, и гул их всё рос и рос, то удаляясь, то приближаясь к тому дому, где была молодая девушка.