В пасти дракона

Торжественная аудиенция была отменена, в Пекине царила зловещая тишина, свидетельствовавшая о глубочайшем потрясении, переживаемом полумиллиардным населением Срединной империи. Когда солнечный диск начал закрываться, раздались стоны и плач, потом поднялся необычайный шум, стреляли из пушек, ружей, взрывали петарды, били в медные тазы, тысячи духовых инструментов и барабанов визжали и гремели на всевозможные лады, и всё это проделывалось только для того, чтобы прогнать дракона, чудовище, собиравшееся проглотить лучшее из всего, что только есть на тверди небесной, – солнце.

Конечно, это в конце концов «удалось». Дракон испугался и выплюнул из своей пасти дневное светило, но впечатления пережитых ужасов и волнений остались во всех китайских сердцах.

Совпадение для китайцев знаменательное и утвердившее их веру в дракона.

3. В Порт-Артуре

Зинченко и Васюхнов скоро домчались до форта Хуан-Дзинь-Шань[8 - Золотая гора.], где находятся пороховые погреба и казармы для войск, оберегающих Порт-Артур со стороны суши.

Чудный вид представляет Порт-Артур, особенно со стороны моря, в ясный солнечный день. Золотые лучи с поднебесной выси заливают этот дивный уголок Божьего мира, недавно пустынный и заброшенный, а теперь, словно по мановению руки какого-то всемогущего волшебника, вдруг расцветший, как расцветает цветок на заброшенной клумбе.

Порт-артурская крепость, как и все крепости, была угрюмо-величественна.

Крепость и её форты казались вымершими. Ни звука не доносилось оттуда. Со стороны казалось, что жизнь совершенно замерла за этими валами, за этими стенами. Только на высоком флагштоке весело развевался русский флаг, символ русской победы и могущества.

Зато вокруг крепости, в городе и в посёлке, ключом кипела жизнь.

Русских везде и всюду называют плохими колонизаторами, упрекают в том, что они гораздо более способны к слиянию с чужаками сами, чем к подведению этих чужаков под русский уровень. Может быть, это и так, но в отношении Порт-Артура смело можно сказать только то, что этот далёкий клочок земли за какие-нибудь ничтожные два года стал русским в каждой своей пяди.