В пасти дракона

– Да почему же?

– Потому что мы погибли бы, не успев отомстить убийце отца.

– Напрасно вы так думаете, русские всегда сумели бы защитить вас.

– Однако они не защитили нашего отца.

Шатов не нашёлся, как ответить на это.

– Что же вы хотите теперь делать? – спросил он.

– Мстить!

– Теперь-то, когда ваш посланник Дракона, верно, давно уже у себя в Пекине или где там ещё!

– Теперь это и возможно, если ты, господин, захочешь нам помочь.

– Я? Как же я помогу вам?

– Ты это можешь.

Николай Иванович задумался.

– Не знаю, как это и сделать! – пожал плечами он.

– Мы хотели поступить в русские солдаты, но нам сказали, что если нас и возьмут, то оставят здесь, а в Китай на Пекин не пустят. Ты, господин, попроси командира. Он тебе позволит взять нас.

– Хорошо, я попробую, но не ручаюсь, что получится.

Лица братьев расцвели от радости.

– Благодарим тебя, господин, только ты проси за нас получше… Поклонись ему за нас, а мы… мы будем служить так, что все будут довольны.

Мало надеялся Шатов на то, что просьба братьев будет исполнена, но всё-таки, встретив командира своей роты в офицерском собрании, передал ему их просьбу. Вопреки всяким ожиданиям, он не получил решительного отказа.

– Вы говорите, что на них можно положиться? – спросил капитан.

– О да, вполне!

– И ими в их желании руководит чувство мести за отца?

– Так во всяком случае они говорят.

– А каковы парни сами по себе?

– Насколько я мог заметить, очень способные, рассудительные… Они совсем не похожи на всех остальных китайцев, которых мы здесь видим. Уже само желание мстить – я не сомневаюсь, что оно вполне искреннее, – показывает, что они не таковы, как все.

– Гм!.. Об этом можно подумать.

После этого разговор перешёл на интересовавшие всех события, и собеседники стали внимательно прислушиваться к громкому разговору в кучке их сотоварищей, окружавших какого-то старого отставного морского офицера.

– Трудно угадать, что только выйдет из всей этой заворотки! – заговорил старый седой моряк. – Представьте себе, я прекрасно помню шестидесятый год, когда совершилось нечто подобное тому, что может свершиться теперь. И знаете, что я вам скажу! Очутившиеся в плену европейцы действительно пережили ужасы.