Круг

Услышав ответ, скелет склонил голову и с удивлением посмотрел на голого изможденного мужчину, потом взял с блюда самый жирный кусок филейной баранины и нанизал его на острие копья.

– Имея возможность, я съел бы именно этот, самый лучший кусок на блюде! Ну… что же ты медлишь? Ты голодал больше года, бери!

Запах пряностей пьянил, обещая неземное наслаждение. Пленник протянул руку и осторожно снял мясо с наконечника. Он поднес кусок ко рту, но вдруг – острая боль! То в ногу впилась жаба! Скользнув по влажному камню и потеряв равновесие, несчастный рухнул в зловонную жижу.

С трудом и осторожностью, сжимая мясо в кулаке высоко над головою, он выбрался на склизлый камень. Размазав грязь по лицу, встал на ноги и только теперь, в свете факела, увидел на пище следы нечистот. Превозмогая отвращение, поднес мясо ко рту, но приступ тошноты остановил его.

Жаба, чувствуя опасность, заняла своё излюбленное место и оттуда, с каменного уступа, внимательно следила за каждым движением «сокамерника».

Заключенный нашел глазами жабу, в ярости швырнул в неё мясо и кинулся ее ловить. Но та, схватив кусок, успела нырнуть в жижу и затаиться где-то в глуби, заставив несчастного вновь с головою погрузиться в нечистоты. Устав от бесплодных поисков, он выбрался на камень.

Костлявый служитель укоризненно покачал головою:

– Который раз одно и то же. Я даю тебе мясо, а ты – даришь его жабе.

Понимая безнадёжность положения, узник тихо спросил:

– А что делать?

Стюард выпрямился и, поставив копье на место, вынул из ниши факел.

– Что мне делать?! – крикнул несчастный заключенный вслед.

Скелет остановился.

– А ты не знаешь? Удивил. Убей жабу! – сказал он, и вскоре шаги его стихли.

Тяжело вздохнув, бедолага глянул на жабий приямок. «Подруга» уже была на месте и настороженно следила за соседом.

– Знать бы как, давно бы убил.

Жаба, успокоившись и довольно урча – вытянула из жижи баранину.

Тишина.

Она везде и неразлучна с мраком, равно – узнику и жабе.

Хотелось есть. Он не понимал, почему он ещё не умер. Что-то заставляло его жить. Но что?

Камень, на котором он стоял посреди ямы, едва выступал из грязной воды. Стена гладка и всего лишь в шаге, но коснувшись ее, он падал в яму. Только ногти в кровь. А дна у жижи нет, и там где сидит жаба – ступне не встать.