Вижу войну глазами деда

Хотя муж мой, Федул Павлович, хотел хозяйствовать самостоятельно. Старики подсказали тогда: «Не шали, Федул! А то не сносить тебе головы!» Как в воду глядели. В 30-е годы местный уполномоченный Калина человек сорок, без суда и следствия, на тот свет отправил. Зверствовал страшно. Любому прохожему мог зубы выбить, бабу или ребёнка плёткой отхлестать. И, чуть что не так, за револьвер хватался. Особо жесток он был к тем, кто Богу молился. Врывался в дома, срывал иконы и устраивал из них костёр во дворе.

В 30-е годы в Самарку голод пригнал много народу с Украины и Поволжья.

А перед самой войной немцев из Поволжья сюда пригнали. Что те, что другие – худющие. Кожа да кости. Голодные да напуганные. Покармливали, конечно. И на ноги встать помогали. Благо – земли много. Только не ленись. И в колхозе рабочие руки всегда нужны.

Потом началась война…

Но об этом тебе пускай дед расскажет. У него это лучше получится…»

Глава 2. «Ванькино детство»

Пилим с дедом дрова.

Много их на долгую сибирскую зиму надо.

Рядом с козлами уже высоченная гора из берёзовых чурбаков лежит, а всё мало и мало.

У меня, тринадцатилетнего, уже и плечи ноют, и ноги стоять не хотят. А дед всё потягивает двуручную пилу на себя, да меня подгоняет: «Давай, Санька! Давай! К зиме нам с тобой хорошенько согреться надо. Чтобы до весны хватило».

Допилили, наконец-то, длинный кривой ствол. Дед объявляет: «Перекур!» и достаёт из кармана пару ирисок в замусоленных обёртках. «Это тебе от зайчика…» – приговаривает.

Улыбаясь деду в ответ, тяну: «Де-е-е-д, большой я уже…» Хотя в душе искренне радуюсь этому гостинцу из кармана старенькой фуфайки.

Этот карман был как шляпа фокусника в цирке. Чего только из него не появлялось! И пряники, и конфеты, и… Однажды даже маленький щенок появился, который стал Шариком и прожил в нашей семье семнадцать лет.

Дед садится на пенёк, достаёт из кармана пачку «Беломора» и, привычно смяв гильзу, закуривает, с наслаждением пуская клубы сизого дыма.

– Деда, а ты маленьким был?

– Конечно, был! – удивляется дед.

– А каким ты был?

– Да, таким же как ты, Санька. Только чуток поменьше.

– Почему поменьше?

– Время тогда не больно сытное было. Да, к тому же, в мать пошёл – маленький да худенький. Отец мой здоровый был. Настоящий богатырь. А мама – как курочка. Вот, я посерёдке между ними и получился.

– Деда, а каким ты в детстве был?

– Ты уже спрашивал.

– Не-е-е… Как ты жил в детстве?

– Обычно жил.