Из вечности, через зависть, к бесконечности

Лов, лов ми ду…– уже значительно тише стал звучать следующий хит Битлов.

Да мне битлы , не битлы, один хрен !

Капиталисты они все , проклятые!

Нашей молодежи голову засирают, распустило вас государство, нет на вас Сталина!

Я вот вечером матери твоей пожалуюсь, что ты житья своей «тарахтелкой» не даёшь людям!

Она тебе магнитофон вообще запретит слушать , да ещё и ремня всыплет по первое число .

А будешь продолжать хулиганничать , так я и участковому Широбокову пожалуюсь!

Пусть тебя на учёт поставит , в детскую комнату, будешь ходить отмечаться по вечерам , – грозила на всю улицу распалившаяся тётка Райка.

От души наоравшись, она захлопнула наглухо своё окно , зная что после таких предупреждений любителю музыки просто ни чего не останется делать, как выполнить требование общественности , представительницей которой в данный момент была она одна.

Музыка стихла , получать по полной программе от матери «щербатому» совсем не хотелось , а с участковым встречаться было и вовсе не с руки.

В упавшей на двор тишине, теперь отчетливо слышался чарующий, переливчатый щебет скворцов, живущих в кронах раскидистых каштанов.

Южные деревья, огромных размеров, с острозубчатыми листьями, хорошо прижились и разрослись в окраинном дворике Москвы, заполонив почти все его пространство.

Скворцы в их пышных кронах благоденствовали и щебетали на все лады , то выдавая трели славного певуна соловья , живущего не по далёку в листве тополей , то лихо подтрунивая над чириканьем вездесущих воробьёв скачущих по асфальту, а то издеваясь над соседским кенором «кешкой» , заливаясь его серебристо – хрустальными переливами.

Лёжа в постели Санька рассматривал комнату в которой жила вся его семья, будто пытаясь разглядеть на её стенах, ответы на свои вопросы.

Он всё ни как не мог успокоиться по поводу приснившегося сегодня ночью сна.

Выцветшие, потёртые обои цвета охры , с не замысловатыми узорами и сальными пятнами на них , кремовый потрескавшийся от времени потолок , что то напоминали ему , но не давали ясного ответа , на мучавший его вопрос.

Сладостно приятное воспоминание тронуло его душу и в тоже время сильно кольнуло её, это что то, почему то ни как не хотело сразу чётко обозначиться в памяти.

Подобно сказочному библиотекарю он проник в потаённую комнату своего сознания, где на полках памяти лежали запылившиеся манускрипты его снов.