Русские хроники 10 века

Вот огнищанин с сельчанами покинул площадку перед степенью, вновь выступил вперёд бирич.

– Жители новгородские! Просит дозволения держать слово славенский ковач Добрыга. Просьбы от посада у него.

Площадь ответила согласием.

– Знаем Добрыгу, не пустобрёх. Пускай говорит.

Добрыга вышел к степени, снял кукуль, поконился в пояс, как положено, огляделся. Жители стояли не толпой, но располагались по порядку: Загородье, Людин конец, Неревский, Славно, пригородки. Ох, не любо было ковачу стоять вот так, под сотнями устремлённых на него взглядов, вести речи многословные.

С выбором своего старшины вече согласилось сразу, нужда есть – так выбирайте. О мостовой клади начался спор. Сперва выяснили, исправно ли платят славенцы мыто Городу. Препоны чинили загородцы.

– У нас половина улиц не мощёны, а мы заулки в посаде мостить зачнём! – кричали с левого края площади.

Возражали и известные люди, привыкшие, что к их словам прислушиваются и втуне не оставляют.

– Перед моим вымолом кладь менять надобно, прошлым летом ещё говорено, – прогудел именитый новгородский гость Будята.

В ответ среди неревских послышались смешки:

– У тебя гривен хватает, сам поменяешь.

Будята огрызнулся.

– А ты в чужих кошелях куны не считай, в своём заведи. Я по закону требую.

Славенцы правильно назначили выборного. Не имелось среди них ни бояр, ни людей нарочитых. Добрыгу же в городе знали как искусного мастера, коий товар свой сбывает без обмана, по ценам справедливым.

Добрыга вновь заговорил:

– Жители новгородские, сами видите, Славно наш растёт, места у нас много, люди с охотой к нам переселяются. Ваши ж родичи, дети у нас селятся. Несколько лет пройдёт, и не посад у нас будет, а конец градской. Скоро иноземные гости у нас свои вымолы ставить будут, дворы держать. Стыдно Городу станет, коли по его улицам весной да осенью не то что пеши, на телеге не проедешь.

Уломал таки хытрец новгородцев. Постановило вече: мостить Славно, для начала две улицы – Рогатицу и Лубяницу.

Глава 10

1

На хозяйстве остались сыновья и старая Гудиша. Сам с женой и дочерьми, похватав каши с молоком, доднесь отправился на покос – ворошить, сгребать сено.