Путешествие котуркульского крокодила. Начало

Она переступила порог нашего деревенского дома на улице Школьной, держа в руках белый кулек, из которого на меня смотрели голубые глаза (совсем как у мамы) моего братишки, родившегося в ленинградском роддоме №6 имени Снегирева, а не на дверях котуркульского дома, как я.

А вот мне уже шестнадцать лет. Мы в Центральном парке культуры и отдыха в Алма-Ате висим вниз головой с моей одноклассницей Леной Поздняковой над зелеными шапками южных деревьев и клумбами благоухающих цветов. Аттракцион сломался именно в тот момент, когда наш красный самолет находился в верхней точке «полета» и теперь мы повисли на обтрепанных временем ремнях, врезавшихся в наши плечи, не ощущая сиденья под собой и до боли в руках вцепившись в металлические ручки, находящиеся по бокам.

Сравнительно недавно мне попалось на глаза стихотворение Сергея Юрского «Все начнется потом», где он говорит, что все, что происходит с нами, это к настоящему только прелюдия.

…Мы надеемся, ждем, мы мечтаем о том,

Чтоб скорее пришло то, что будет потом…

И, действительно, мы все время с душевным напряжением готовимся жить, но жизнь течет, а этот момент не наступает.

Мы все больше смотрим, как люди играют в футбол или теннис, а не играем сами, мы смотрим по телевизору, как люди танцуют танго и боимся зайти на дансинг, мы убеждаем себя в том, что у нас нет ни денег, ни времени, чтобы научиться играть на саксофоне, мы готовимся начать ходить в бассейн. Вся жизнь проходит в приготовлениях, словно эта прелюдия не заканчивается никогда.

И только творчество позволяет ощутить полноту жизни. В тот момент, когда мы нарисовали картину, написали рассказ, собрали табуретку или сшили игрушку, мы приобщаемся к творчеству, мы реализуемся, созидаем, что-то внутри нас начинает расцветать, болезни отступают.

С тех пор, как я начал писать, моя жизнь изменилась, наполнилась новым содержанием, стала ярче, я стал более интересен окружающим (так мне кажется), появились новые знакомые. Я еще не писатель. Я только учусь, создаю свой ящик инструментов, много читаю, смотрю рекомендованные фильмы, каждый день пишу всего лишь третью свою книгу.

И все-таки я писатель.

Для чего я пишу? У меня нет сильной жажды самореализации. Все это было в молодости на военной службе и в бизнесе. Жажда денег? Я не против, но вряд ли. Пока я пишу для себя. У меня нет желания кому-то что-то доказывать. Преподаватель русского языка, который поставил на мне крест, как сочинителе, давно уже не с нами. Родители тоже ушли.