Роман с фамилией

Он, по словам Талла, возглавлявшего походную канцелярию, не сумел скрыть своё раздражение и недовольство, посчитав все подобные прогнозы злостным потворством неуёмным властным амбициям пасынка.

На ближайшей стоянке, поздней ночью, когда шум в лагере уже стих, меня вызвали в палатку Тиберия.

У входа стояли хорошо знакомые мне легионеры из личной охраны принцепса. Это свидетельствовало о том, что и Август находится здесь.

Я откинул полог и вошел.

Август и Тиберий сидели на низких походных креслах у такого же низкого стола, уставленного дорожной снедью.

В ответ на моё приветствие Август поставил на стол кубок с вином и устремил на меня проницательный взор.

– Что ты слышал о Спасителе человечества, учитель? – назвал меня так, будто я продолжаю учить его детей.

Я перевёл взгляд на Тиберия, словно он мог подсказать мне верный ответ. Тиберий сидел со свойственным ему мрачным выражением, мерно жевал кусок мяса. Он даже не взглянул на меня.

Август терпеливо ждал.

– Цезарь, ещё за полвека до падения Трои эритрейская сивилла Самия предсказала появление Спасителя… – нашёл я нужные слова.

Август едва заметно улыбнулся:

– Ты же учёный человек. Ответь, когда придёт этот Спаситель?

Я смутился:

– Я – обычный смертный. Что могу сказать тебе о воле богов, богоподобный Цезарь? Я не оракул и не пифия. Даже мудрый Сократ не ответил бы на твой вопрос. Мне же дано знать только то, что я знаю, а посему остаётся смиренно наблюдать за тем, как исполняются пророчества и воля богов…

– Значит, ты не думаешь, что Тиберий – предсказанный Спаситель человечества? – вдруг вонзил в меня острый, как стилет, вопрос Август.

Я оцепенел, боясь проронить хоть слово, ценой которому могла быть моя жизнь.

– Тиберий – мой господин. Это всё, что мне положено знать, – промямлил я.

Август сухо рассмеялся:

– Credo, quia absurdum est – верю, потому что нелепо… Мне нравится твоя преданность… – сказал он.

– Он не мой царь… – Я тут же прикусил язык – перебивать Цезаря мог только тот, кто не дорожил своей жизнью.

– Итак, поговорим о твоём царе Фраате. Скажи мне, пойдёт ли он на переговоры со мной, зная, что в моих руках его сын и его злейший враг?

– Родство для того, кого ты называешь царём Парфии, ничего не значит, великий Цезарь.