Экипаж машины боевой (сборник)

А с партнёрами лучше с глазу на глаз дела перетирать, говорить, вот как мы с тобой. Без переводчика. Ну, так выкладывай, зачем пришёл, однокурсник?

Кравец сухо, в нескольких предложениях, изложил суть проблемы. К его удивлению, Масленников неожиданно быстро согласился помочь:

– Что ж, дело нужное. Родной армии надо содействовать, а то придётся кормить чужую…

«Надо же, и Наполеона цитирует… Это что, ещё от одного репетитора? Или Мэсел и впрямь за ум взялся? – снова удивился Кравец и тут же резюмировал про себя: – Что ж, дураки директорами холдингов не становятся.

Масленников тем временем не спеша открыл сейф, достал толстую пачку денег, перетянутую резинкой. Не пересчитывая, протянул Кравцу:

– Бери, на укрепление обороноспособности. Всё, что создано народом, – он обвёл взглядом кабинет, – должно быть надёжно защищено.

В пачке оказались доллары. Кравец не удержался от вопроса:

– Сколько тут?

– Тонна. Или чуть больше, – закрывая сейф, ответил Масленников.

– Тонна – это сколько?

– Ну ты даёшь! Неужели не знаешь? Или прикидываешься? – и, поймав недоумённый взгляд Кравца, хмыкнул: – Ладно. Рассказываю на пальцах. Тонна – это штука, а штука – это тысяча баксов.

– Спасибо за ликбез… и за тонну, – со смешанным чувством благодарности и унижения выдавил из себя Кравец.

Масленников от своего очевидного превосходства над бывшим сослуживцем пришёл в самое благодушное настроение. Желая ещё больше подчеркнуть свою значимость, нажал на кнопку звонка и, подождав, пока в кабинет впорхнёт длинноногая, похожая на Синди Кроуфорд секретарша, распорядился:

– Юлечка, сообрази-ка нам с товарищем подполковником что-нибудь… Ну, в общем, как обычно…

Юлечка понимающе кивнула, одарила шефа и гостя ослепительной улыбкой и скрылась за дверью.

Через несколько минут на столике в углу кабинета появились «Хенесси» и «Смирнофф», тарелочки с лимоном, балыком и икрой и два столовых прибора.

– Хорошо живёшь, – невольно сглотнул слюну Кравец.

– Живём как умеем. По принципу «бэст оф зе бэст – лучшее из лучшего», – самодовольно осклабился Масленников и пригласил: – Милости прошу к нашему шалашу, товарищ подполковник.

Всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке, Кравец не нашёл сил отказаться.

Они устроились в глубоких креслах, напоминающих сиденья астронавтов.