Прощаться не будем!

Несмотря на это, наша семейная идиллия продолжалась до самого утра. После, совсем не выспавшись, я помогал отцу рыть окопы кидая лопатой землю вперемешку со снегом.

Спустя некоторое время я решил немного отдохнуть и забрел в землянку к лейтенанту Зайцеву. Пристраиваюсь спиной к буржуйке. Беру в руки небольшой клочок бумаги и старательно пишу супруге письмо. В голове были лишь одни рифмы, и слюнявя огрызок карандаша, я наносил на кусок выцветшей бумаги следующее:

«Ксенечка, здравствуй, это я!

Твой драгоценный, и любимый муж,

Ни верь тому, что я погиб тогда

Ведь это все, гнилая ложь!

Прости за рифму, дорогая

Что ни рифмуется совсем,

Пишу тебе я из землянки,

Любви твоей захвачен в плен.

Недавно я услышал фразу,

От одного бойца с той роты

Он женщине своей стихи писал,

А после нам вещал про это.

И вот, хочу я подарить те строки,

А ты присядь спокойно у печи,

И разверни мой треугольник желтый

Где будут те слова, прошу тебя не плач и не скорби.

Смотрю на печурку, где бьется огонь

На поленьях стеклась смола как слеза,

И поёт мне в той теплой землянке гармонь,

Про улыбку твою и родные глаза.

Про тебя мне безмолвно шептали кусты,

В заснеженных бурей, полях под Москвой,

Я хочу дорогая, чтобы слышала ты,

Как смертельно тоскует мой голос живой…

И ты, моя Ксюша, сейчас далеко,

Ведь между нами теперь снега да снега,

До тебя мне дойти совсем не легко,

А до смерти всего лишь четыре шага…

Прости меня, еще раз, что подло украл эти строки, и подстраивая на свой лад посвятил их тебе.

Просто, когда я услышал их, у меня слезы навернулись на глаза, как у подростка, честное слово… вот даже сейчас пишу тебе и глаза на мокром месте. Боюсь, что больше никогда тебя ни увижу, ни обниму, ни поцелую. Скоро будем бить врага. Целую тебя крепко и передаю пламенный привет. Прощаться не будем! Твой Алексей!»

***

Зайцев словно ошпаренный забежал в землянку с криками:

– Алексей вставай! Немцы!

(Подскакиваю с деревянных нар)

–Немцы? Где?

Он выдергивает меня на улицу и показывает пальцем в небо.

–Вон смотри! Бомбардировщики!

Выхватив у него бинокль, я задираю голову вверх. В оптике медленно проплывала черная туча самолетов в сторону столицы. Чуть ниже их эшелона пролетали истребители прикрытия Мессершмидты, или как называли между собой бойцы «Мессеры».