Прощаться не будем!

Передышку нам подарили лишь тогда, когда осенью началась распутица. Раскисшие дороги – вот что было главной связующей проблемой. Для немецкой стороны – это наступать, а для нас – это отступать и оборонятся. Но к началу декабря, когда земля схватилась, немцы тут же ринулись к столице.

Прибыли на место. Хлебовоз Семеныч указал мне дислокацию искомого расположения. Сойдя с машины, я наблюдал за людьми в гражданской одежде, с винтовками наперевес, которые рыли оборонительные позиции на этом Наро-Фоминском направлении.

Это была дивизия народного ополчения, вперемешку с частями 33-й Армии. Спрыгиваю в отрытый окоп. Просачиваясь сквозь эту пеструю толпу, я интересовался у каждого, где можно найти командира укрепрайона. Стоящий рядом седовласый мужик с бородой, поправляя ушанку, глядя на меня, ответил:

–Вон командир бегает! А ты откуда такой красивый?

–Да я из Москвы. Вот получил назначение к вам в качестве санинструктора! – подтягивая ремень винтовки, ответил я.

– А-а-а, вон оно что! Это теперь у нас своя медицина есть? Ты у нас один на всю роту будешь! А то третьего дня убило нашего фельдшера и лечить некому стало.

Ты, кстати табачком не богат часом? А то курить хочется, страсть! – спросил ополченец, указывая рукой на мой вещмешок.

– Да откуда дядь, самому охота пару затяжек сделать. Так, где мне командира искать?

–Хех, ну ладно! Идешь значит за дальний окоп, там будет землянка. В землянке он и бывает!

– Спасибо, отец! – похлопав по плечу собеседника, я тут же проследовал к указанному месту.

Возле командирского блиндажа стоял часовой. Его лица не было видно, а шинель полностью окутана снегом.

– Товарищ, а ротный Зайцев, здесь?

Тот, спустив с пол лица шарф, ответил:

– Здесь! А ты кто такой?

– Видите ли, я ваш новый санинструктор, не могли бы вы доложить обо мне!

Немного ухмыльнувшись, он зашел в землянку. Через минуту открылась дверь, и оттуда раздался почти детский голос:

– Заходите, кто там?

– Товарищ лейтенант! Санинструктор сержант Петровский прибыл для дальнейшего прохождения службы!

Худощавый юноша лет двадцати пяти, с оспенным лицом, протягивая мне свою сухую и теплую руку, представился в ответ:

– Здравствуйте, я лейтенант Зайцев! Командир роты народного ополчения и начальник укрепрайона.

После рукопожатия, он предложил мне сесть у ярко красной от огня буржуйки.

Параллельно клацая своим именным портсигаром, он рассказывал:

– Видите ли, товарищ сержант, я тут человек новый.