Орёл Шестого легиона

Сантуций

В чёрные южные вечера, когда наконец тебя обдаёт свежестью погасшего дня, ко мне приходил Сантуций. Был он родом из Темрюка, служил в Волгограде, мы с ним учились в Краснодаре в университете, а в Астрахань его занесло потому, что у него здесь открылось наследство – вполне приличный кирпичный дом его бабушки на улице Ветошникова, – я был там; неудобство этого дома заключалось лишь в том, что бабушка ещё не умерла к тому времени.

Мы пьём водку.

Мой собеседник слишком занят собой, чтобы слышать меня… он не умолкает; он подробно повествует о своей работе, но вдруг спрашивает:

– А ты чем занимаешься?

(В то время я не был особенно занят, но всё же нашёл удовольствие в изготовлении разгрузки; я шил с усердием, совершенно не зная, понадобится ли мне этот элемент обмундирования головореза: у меня неожиданно получалось, и, как помнится, я имел даже потребность похвалиться результатом.

– Да вот, шью разгруз…

– Хорошая у меня работа, выгодная: и молоко, и кефир вчера домой принёс… – совершенно не слушая меня, продолжает Сантуций свои подробные предложения.

Вдруг:

– А как Лаура твоя? (С ухмылкой скепсиса на лице.)

– Да, она…

– Послезавтра – представь! – зарплата будет…

И вот передо мной выкладки по последним двум его зарплатам… Надо сказать, что Сантуций, возможно из-за того, что закончил истфак, выражает свои незатейливые мысли очень красочно, постоянно оперируя причастными оборотами. (В анналах исторического факультета КубГУ покоятся и корни меткого сицилийско-китайского наименования русского парня Сани Иванцова – Сантуций: иначе его давно никто не называет.

В 2000 году Саня водил штурмовую группу в Грозный и целиком остался во власти этого пламенного впечатления. Он до сих пор отчётливо слышит чеченские голоса и крики «Аллах акбар!». На девятое мая в свой канареечный пиджак он вкалывает орденскую планку.

Кроме этой малиновой ленточки (и ещё одной – ало-зелёной)[6 - См.: Примечания.] ничего героического в нём нет: сейчас это приворовывающий охранник с бритым черепом и белёсыми бровями под кепкой.

Он смотрит на меня и говорит всегда невпопад, обычно обрывая мою фразу:

– Только мы с тобой воевали!.. – его уставшие глаза ребёнка пусты.

Игорь

Игорь приносит майский чай и сахар-рафинад. Мы беседуем до утра и всегда пьём только чай. Игорь почти не пьёт водку.