Жизнь

Шофер донес меня фактически до лавочки на остановке.

Но еще хуже было с Тоней. Ей заклинило правую руку, содрало кожу на кисти правой руки так, что обнажились сухожилия. Она еле дошла за мной к скамейке. Оба мы были сильно «ушиблены» и слабо соображали.

Но тут две прохожие, простые женщины, стали звонить и вызывать нам скорую. Вскоре приехал врач. Она посмотрела на рану у Тони, по телефону согласовала направление в клинику к специалисту, и мы снова поехали… На сей раз нужно было добираться целый час на другой конец Москвы.

Кстати, я никогда не думал, что у машин сокрой помощи такие жесткие подвески: пока ехали, считали все бугорки на московских улицах.

Наконец добравшись, мы попали в руки к хирургу. Но тот не стал ничего зашивать, а лишь положил повязку и выписал мазь, которой нужно было обрабатывать рану во время перевязок.

Теперь Тоня больше не спорила, и мы на такси уехали домой. По сути, протряслись туда и обратно.

И вот лежим дома, приходим в себя.

Размышляя, я пришел к выводу, насколько я благодарен эволюции за то, что он придала моему организму способность со временем восстанавливаться из состояний более близких к смерти, чем к жизни…

Наконец я пришел в себя настолько, что вновь возобновил прогулки.

Правда, всего на один километр. Полувосстановился, – так сказать. Но понял: чтобы жить, я должен ходить, ходить и ходить. Пусть на небольшие расстояние, пусть ненадолго, пусть небольшими расстояниями, но зато часто.

Казалось, уже свершились все возможные неприятности.

И мы с Тоней решили: главное для сохранения и продления наших жизней в наши-то 90 лет, – это спокойствие, спокойствие и спокойствие…

Но тут!!!

14 июля 2019 года умер мой младший брат Лев. Он моложе меня на 4 года, по в последние несколько лет страдал от жестокого Паркинсона. Не мог ходить, вес больше лежал.

В тот день позвонила его жена Ира и сказала в трубку: «Лева умер».

Лева не смог дольше терпеть такие страдания, написал своей Ирочке прощальное письмо и выпил разом все лекарства.

Скорая отвезла его в Склифосовского, ему сделали операцию, но у него случился инфаркт и он скончался.

17 июня были похороны. Провожающих было немного: жена Ира, три ее подруги, сын Георгий Львович и мы с Тоней. Вот мы стоим в зале для прощания, смотрю, а брат лежит как живой, но холодный, как камень. У меня сдавило горло, и я с трудом только и смог произнести: «Прощай, брат».