Нет злых и добрых

Ему совсем не хотелось торчать в такую погоду на улице, в ожидании не пойми чего. – Мы ведь на не хотим навлечь беду на Марту? А вместе с ней на Томаша.

– Но он меня оскорбил!

«О Инвири милосердный, дай мне сил!» – взмолился про себя Драгомир. Вслух же сказал:

– А ты оскорбил его. Вы квиты. В конце концов, решать этот вопрос сегодня, крайне неразумно. Их больше, причём намного.

– Разве это преграда для таких воинов, как мы? Они разбегутся, как только я начну доставать клинок. – Стефан схватился за рукоять меча на поясе.

– Ты всё ещё пьян? Я писарь, а не воин.

Как ни странно, подействовали именно эти слова. Стефан угрюмо зашагал вперёд. Вышибалы довели их до одного из мостов, ведущих на Площадь Святости. Когда они ушли каносер Тарницы произнёс:

– Знаешь, что меня злит больше всего?

– Что же? – без особого интереса ответил Драгомир.

– То, что пока мы бродили под дождём, этот мелкий пакостник развлекался в борделе.

– Не думаю, – попытался успокоить друга Драгомир. – Скорее всего, Марта выставила их за дверь, выждав время.

– Какая женщина… – опять мечтательно сказал Стефан. – Наверное, ты прав. – Потом быстро сменил тему. Говорил громко, почти кричал. – Клянусь, я его прикончу. Не сойти мне с этого места, я проткну его грязное сердце сталью.

– Кого? – тихо спросил Драгомир, прикладывая палец к губам. Он краем глаза заметил патруль стражников, приближающихся к ним. Не то, чтобы он их боялся, наоборот, опасаться должны были они, но не хотелось, чтобы неосторожные слова Стефана долетели до посторонних ушей.

– Как кого? – Искренне удивился сын Его Святейшества. Трюк сработал, говорил он тише. – Осшевского разумеется.

Драгомир помедлил с ответом, пережидая, пока прошедший мимо патруль не удалится на достаточное расстояние.

– Конечно, мой друг, конечно. Но не сегодня. Впереди ещё много дней и ты обязательно поможешь ему напороться на меч.

Глава 6

– Хорошо Драгомиру, раздал команды, а сам занимается не пойм чем. – Недовольно пробормотал Раду.

Милош бросил взгляд на Элемера. Витязь пожал плечами. Раду, бывший тилийский разбойник, обладал непреодолимой тягой к жалобам, что было странно для человека, привыкшего зачастую ночевать в горах под открытым небом. Причём ничем сложным он сейчас не занимался. Всего лишь складывал припасы. Что-то серьёзнее ему никто бы не доверил. Милош часто задумывался: что в этом человеке, не умеющем ни читать, ни писать, и считающем с трудом до десяти на пальцах, нашёл их патрон.