Нет злых и добрых

Он одевался, как местные, говорил, как местные, хоть и редко. Вблизи всё равно становилось понятно, что он откуда-то издалека. Кайдум был его противоположностью – маленький, юркий, с постоянно бегающим раскосым глазом, у мансурца он был один. Одевался он в пёстрые одежды, что тоже выделяло его на фоне обывателей. Томаш задал резонный вопрос:

– И где же они?

– Не сомневаюсь, что Стефан зашёл бы вместе с ними в библиотеку. Однако нам не повезло по дороге встретить твоего деда. А сын Шентвежа с детства побаивается Карло.

Томаш усмехнулся. Его дедушку побаивался не только Стефан, но и все, кто воспитывался при дворе Его Святейшества. Ключнику дворца было абсолютно плевать, насколько знатного рода пойманный им за шалостью сорванец. Немало он оттягал их за уши на своём веку. А если кто-то из подопечных жаловался на Карло Бенедеку, Шентвеж всегда становился на сторону слуги. А в довесок требовал всыпать воспитаннику от своего имени.

Он не успел ничего ответить.

– Не бывать этому!!!

Томаш с Драгомиром, не сговариваясь, посмотрели на хранителя. Тот, казалось, вот-вот грохнется в обморок. Не давали ему упасть все пятеро его помощников, крепко обхватив старика. Каносер Тарницы не обратил на это никакого внимания. Он был готов воспламениться от переполнявшего его гнева, но держал зубы крепко сжатыми, пока хранителя не втащили в библиотеку.

– Что стряслось? – первым спросил у Стефана Драгомир.

Перед тем как ответить сын Его Святейшества разразился потоком брани.

– Он хочет отослать меня к дикарям! Желает, чтобы я нёс им истину Инвирита! – Кричал он, нисколько не смущаясь стоящих у двери гвардейцев. Зантийцы стояли так, словно рядом с ними ничего не происходит. – Я ему сотню раз говорил, что не хочу иметь ничего общего с каносами и верой, а он собирается назначить меня бискупом в валькавские земли! К дикарям! В их лачуги среди лесов и болот! – Стефан задохнулся от гнева.

– Я видел сегодня одного из них, – примирительным тоном начал Томаш. – По имени Наримунт Вайден. Он не выглядел, как дикарь, скорее наоборот. Люди его рода давно приняли Инвирита в сердца. От него мы узнали о жестокостях ордена красных мечей…

– Иногда мне кажется, – перебил его Стефан, – что ты метишь на место моего отца, после его смерти.