Архипелаг ГУЛАГ

«Сколько бы здесь ни говорили о вековечном законе права, справедливости и так далее – мы знаем… как дорого они нам обошлись» (с. 505, курсив мой. – А. С.).

(Да если ваши сроки сравнивать с нашими, так может, не так и дорого? Может, с вековечной справедливостью – поуютнее?..)

Потому не нужны юридические тонкости, что не приходится выяснять – виновен подсудимый или невиновен: понятие виновности, это старое буржуазное понятие, вытравлено теперь (с. 318).

Итак, мы услышали от товарища Крыленки, что Революционный Трибунал – это не тот суд! В другой раз мы услышим от него, что Трибунал – это вообще не суд: «Трибунал есть орган классовой борьбы рабочих, направленный против их врагов», и должен действовать «с точки зрения интересов Революции… имея в виду наиболее желательные для рабочих и крестьянских масс результаты» (с.

Люди не есть люди, а «определённые носители определённых идей». «Каковы бы ни были индивидуальные качества [подсудимого], к нему может быть применим только один метод оценки: это – оценка с точки зрения классовой целесообразности» (с.

То есть ты можешь существовать, только если это целесообразно для рабочего класса. А «если эта целесообразность потребует, чтобы карающий меч обрушился на головы подсудимых, то никакие… убеждения словом не помогут» (с. 81), – ну там доводы адвокатов и т. д. «В нашем революционном суде мы руководствуемся не статьями и не степенью смягчающих обстоятельств; в Трибунале мы должны исходить из соображений целесообразности» (с.

В те годы многие вот так: жили-жили, вдруг узнали, что существование их – нецелесообразно.

Следует понимать: не то ложится тяжестью на подсудимого, что он уже сделал, а то, что он сможет сделать, если его теперь же не расстреляют. «Мы охраняем себя не только от прошлого, но и от будущего» (с. 82).

Ясны и всеобщи декларации товарища Крыленки. Уже во всём рельефе они надвигают на нас весь тот судебный период. Через весенние испарения вдруг прорезается осенняя прозрачность.

Только, зажмурившись, представить судебный залик, ещё не украшенный золотом. Истолюбивых трибунальцев в простеньких френчах, худощавых, с ещё не разъеденными ряжками. А на обвинительной власти (так любит называть себя Крыленко) пиджачок гражданский распахнут, и в воротном вырезе виден уголок тельняшки.