Архипелаг ГУЛАГ

Открытое заседание, в зале – человек сто. Любезный старенький адвокат. Учёный обвинитель (слово «прокурор» запрещено до 1922) Никольский, тоже старый юрист. Один из заседателей пытается выяснить у подсудимого его воззрения («Как же вы, представитель трудящегося народа, можете разделять взгляды аристократа графа Толстого?»), председатель Трибунала обрывает и не даёт выяснять. Ссора.

Заседатель – Вот вы не хотите убивать людей и отговариваете других. Но белые начали войну, а вы нам мешаете защищаться.

Е-в – Куда отправите, туда и поеду.

Обвинитель – Трибунал должен заниматься не всяким уголовным деянием, а только контрреволюционным. По со ставу преступления требую передать это дело в народный суд.

Председатель – Ха! Деяние! Ишь ты какой законник! Мы руководствуемся не законами, а нашей революционной совестью!

Обвинитель – Я настаиваю, чтобы вы внесли моё требование в протокол.

Защитник – Я присоединяюсь к обвинителю. Дело должно слушаться в обычном суде.

Председатель – Вот старый дурак! Где его выискали?

Защитник – Сорок лет работаю адвокатом, а такое оскорбление слышу первый раз. Занесите в протокол.

Председатель (хохочет) – Занесём! Занесём!

Смех в зале. Суд удаляется на совещание. Из совещательной комнаты слышны крики раздора. Вышли с приговором: расстрелять!

В зале шум возмущения.

Обвинитель – Я протестую против приговора и буду жаловаться в комиссариат юстиции!

Защитник – Я присоединяюсь к обвинителю!

Председатель – Очистить зал!!!

Повели конвоиры Е-ва в тюрьму и говорят: «Если бы, браток, все такие были, как ты, – добро! Никакой бы войны не было, ни белых, ни красных!» Пришли к себе в казарму, собрали красноармейское собрание. Оно осудило приговор. Написали протест в Москву.

Ожидая каждый день смерти и воочию наблюдая расстрелы из окна, Е-в просидел 37 дней. Пришла замена: 15 лет строгой изоляции.

Поучительный пример. Хотя революционная законность отчасти и победила, но сколько усилий это потребовало от председателя Трибунала! Сколько ещё расстроенности, недисциплинированности, несознательности! Обвинение – заодно с защитой, конвоиры лезут не в своё дело слать резолюцию.