Пифагор

Но вдруг его взгляд остановился на валявшихся за прилавком слитках, напоминавших по форме бычьи шкуры.

Заметив взгляд Пифагора, торговец поднял один из слитков и положил на прилавок.

– Сегодня утром приволокли ловцы губок. Никто не знает, что это такое, но вещи явно древние. У Паруса в старину, как и ныне, разбивалось много кораблей. Металл хороший, чистая медь. Можешь вделать в дверь и отчеканить свое имя…

Старьевщик продолжал говорить, явно не догадываясь, что перед ним древнейшие деньги и что на одну из таких плиток в старину можно было бы приобрести полное воинское снаряжение.

Голос его постепенно стал затихать, пока совсем не исчез, и Пифагор перенесся в милый ему мир.

– Не рискуй, Эвфорб! – явственно услышал он голос Анкея. – Видишь, как кипит море. Корабль вот-вот расколется. Тебя смоют волны.

– Но мне нужны крепкие мечи. Алашия вновь не расщедрится. Кетейский царь в долг ничего не даст. Конечно же всех бычков мне не увезти, но хотя бы часть.

– Так что же ты молчишь? – донесся голос старьевщика. – Вещь-то стоящая.

– Я возьму одного бычка, – проговорил Пифагор, протягивая торговцу драхму.

Клисфен

По пути к дому Пифагора остановил муж лет двадцати пяти. Мягкий петас с загнутыми наверх краями открывал высокий лоб и темные волосы, стянутые сзади в тугой узел.

– Скажи, как добраться до Герайона?

Пифагор повернулся к городской стене.

– Видишь эти ворота? За ними начинается Священная дорога.

Она прямиком приведет в храм. Он на островке в устье реки.

– А мне говорили, что храм на агоре, – удивился чужеземец.

– В старину располагали храмы подальше от обмана не только у нас, но и у тебя в Афинах.

– Как ты догадался, что я из Афин?

– По выговору.

– Да, ты не ошибся. Будем знакомы. Меня зовут Клисфеном.

– Какое великое имя! – воскликнул Пифагор. – Еще в юности я восторгался Клисфеном, властителем Сикиона, узнав, что им запрещено публичное чтение Гомера.

Конечно же у меня и у твоего тезки разные причины возмущения Гомером. Сикионец ненавидел Гомера за то, что городская знать считала его героев своими предками и требовала на этом основании почетных привилегий, я же не прощаю Гомеру того, что он навязал нам Трою, войну, какой не было.

– Мне приятно твое суждение о Клисфене, – произнес афинянин. – Это мой дед по матери.