Ванька-ротный

Я обвёл внимательным взглядом сидевших на нарах солдат и отвернулся, ничего не сказав. Моё молчание для старшины было – как оплеуха.

«Дело серьёзное, – думал я. – Едут на фронт. По дороге всякое может случиться, возможна бомбёжка, в любую минуту может налететь немецкая авиация». Я не понимал особой радости тех, кто нализался без всякой причины. Но я не мог категорически приказать своим солдатам не брать в рот вина, когда весь эшелон гудел, перекликаясь пьяными голосами.

На одной из остановок меня вызвали в вагон к командиру роты, он был крайне и приятно удивлен, что из четырех командиров взводов я был совершенно трезв.

Старший лейтенант сам не прикладывался в эшелоне к вину, но и мне ничего не сказал по этому поводу. Он просто запомнил на дальнейшее этот факт.

– Эшелон подойдёт к станции Селижарово, разгружаться будем на рассвете. Выгрузка должна пройти организованно. Безо всякой сутолоки и беготни. Не исключен налёт немецкой авиации. Взвод не распускать, держать всех в строю! Из вагона строем и бегом сразу за станцию! Твой взвод пойдёт на марше замыкающим! Если я отлучусь, ты останешься за меня.

Всё ясно?

– Разрешите идти?

– Бутылки все выбросить по дороге! При разгрузке никаких бутылок не должно остаться в вагонах!

– Всё будет сделано, товарищ старший лейтенант!

– Надеюсь на тебя. Ступай к себе в вагон!

У меня поднялось настроение, и я, широко ступая, пошёл в сторону своего вагона. Вот я и получил веское подтверждение своему отношению к водке и выпивке своих солдат.

Ночь подошла и навалилась незаметно с разговорами и возней. Солдаты избавились от бутылок, легли на нары и притихли. Лежали на нарах, не раздеваясь, подоткнув под головы свои скатки и мешки.

Колеса мерно постукивали на стыках. Выглянешь в проём полуоткрытой двери, длинный состав, как сороконожка, ползёт по одноколейному пути. Вагоны пошатываются, доски скрипят, а состав бежит по рельсам, то замедляя то, ускоряя свой ход.

Где-то у Селижарова мы должны занять оборону.

Подошёл немец к этой линии или нет? Ночью поезд несколько раз останавливался. Паровоз надрывно фыркал, издавал короткие визгливые гудки. Потом, видно набравшись сил, подавал протяжный голос, остервенело дергал вагоны, и вдоль состава шёл перезвон цепей. Вагоны рывками трогались с места, и поезд, снова набирая скорость, бежал торопливо вперёд.

Где-то в Кувшинове к составу прицепили ещё один паровоз. Дело пошло веселей.

Солдаты похрапывали на нарах.