Государыня

Он желает вам здравия и надеется на ваше благорасположение.

– Хорошо сказано главою Римской церкви. Я принимаю дары и пошлю ему свои при первой же оказии.

Иван Васильевич прикоснулся к портрету и посветлел лицом, когда увидел, с каким искусством исполнен образ понтифика западной церкви. Великому князю было трудно отвести взор от живых, умных и проницательных карих глаз, от лица, выражающего благородство.

– Иконописен, – тихо молвил Иван Васильевич и спросил: – Какой муж писал сей лик?

– Сказано было, что портрет написан мастером Леонардо да Винчи.

Сам Папа Римский испанец из графского рода Борджиа, Родриго де Борха из Хатины, что близ Валенсии. Он достоин кисти великого художника, каким чтут в Риме Леонардо да Винчи.

Государь слышал о великом мастере от Софьи Фоминишны и не счел нужным отказаться от дара, исполненного рукой волшебника. Иван Васильевич высоко ценил итальянских архитекторов, ваятелей, художников. Многие из них до сих пор работали при его дворе.

Великий князь свято хранил память о покойном Аристотеле Фиораванти, воздвигнувшем Успенский собор. Он посмотрел на своих бояр, увидел уже постаревшего Семена Толбузина, который дважды ходил в Италию за мастерами высоких ремесел, и позвал его:

– Тебе, Семен, лучше знать, куда поместить сей дар. Распорядись да покажешь потом.

– Исполню, государь-батюшка. А место ему и Евангелию, по моему разумению, в Грановитой палате, – с поклоном произнес боярин.

Осмотрев еще раз дары литовцев, государь спросил Заберезинского:

– Чем я могу одарить моего зятя Александра за эти дары?

Ян поклонился, но сразу не ответил, повернулся лицом к своим спутникам. Они тихо о чем-то поговорили, и от имени послов Заберезинский сказал:

– Дары эти требуют единственно великой приязни государя всея Руси к литовскому князю.

«Никак не ожидал этого», – подумал Иван Васильевич и спросил:

– Какой приязни? Говори без загадок.

– Наш великий князь просит твою царскую милость быть ему вторым отцом, – ответил Ян Заберезинский.

«Не много ли чести?» – мелькнуло у государя, и он воздержался от какого-либо обещания.

– То дело оставим до утра, а теперь прошу веселиться в палатах наших.

С этими словами Иван Васильевич встал с трона и, поручив Семену Ряполовскому угощение и развлечение послов, удалился с Софьей Фоминишной и Еленой в свои покои.