Евпраксия

Как все уселись, сказал: – Слушаем тебя, княгиня Ода.

– Она еще отроковица, предпоследнее дитя князя Всеволода и княгини Анны, внучка великого князя Ярослава Мудрого.

– Но чем она тебя удивила? – спросила графиня Гедвига, зная излишнюю восторженность Оды.

– О боже! Она огонь и соловей, и ангел, и бесенок, и умная головушка! Всего в ней вдоволь, потому и удивляет. Ей тринадцать лет, и если мы ее привезем и год-другой она обвыкнется, речь нашу познает, тогда, – Ода захлопала в ладоши, – тогда, как на Руси, мы будем кричать жениху и невесте «Горько!».

– Остановись, Ода, остановись! – потребовал Удон. – Лучше скажи толком: сколько у великого князя сынов, дочерей?

– Еще две дочери и два сына. Но княжата, думаю, вас не волнуют, а дочери… Старшая Анна-Янка была просватана за византийского царевича Константина. Они многажды виделись в Киеве, полюбили друг друга, но когда после сговора он вернулся в Константинополь, его насильно постригли в монахи. А средняя дочь замужем тоже за византийским царевичем.

– Крепко ли сидит на троне князь Всеволод? – спросил Удон.

– Он будет царствовать до заката дней.

– И что же ты посоветуешь делать? – спросила Гедвига.

– Я бы узнала, что думает о том ваш сын.

– Ну полно, полно. Сыну должно слушать и соглашаться с нами, – заметил маркграф и спросил супругу: – Не так ли я мыслю, дорогая?

– Ты всегда прав, государь, – ответила Гедвига. – Но если бы Генриха и спросили, он согласился бы с нашей о нем заботой.

– Я выражаю тебе, Ода, великую благодарность. А теперь подумаем о сватовстве. Русь ведь очень далеко от нас, – размышлял Удон.

Имея в своем характере военную косточку и будучи нетерпелив, он приказал своим придворным готовиться в дальний путь, дабы кто-то другой не опередил его на пути к здоровой и богатой невесте. Удон счел, что ему самому следует ехать на Русь. И сын должен быть при нем. Только так, считал он, удастся без проволочек заключить брачный союз с великим князем россов.

Однако сборы в путешествие не протекали гладко. И причиной тому оказался император Генрих IV. Сказывали потом, что все случилось из-за болезненной заносчивости маркграфа Удона. Еще в первый день сборов в дорогу княгиня Ода сказала ему:

– Ты бы, братец, послал своего духовного отца к епископу в Гамбург за благословением.