Подвиг бессмертия. Книга первая. Откровение

Вывод неутешителен: один плохой поступок – и конец всем добрым надеждам.

В отчаянии он слабо махнул рукой и быстрыми шагами направился домой. В голове роились неприятные мысли, одна безысходней другой.

«Это ж надо, пришёл звать в жёны, а получился такой непоправимый и безобразный конфуз. И какой я мужик после этого? Как же теперь отнесутся родители к этому позорному событию? Этого не утаишь, теперь вся деревня будет гудеть. Случай, можно сказать, первостатейный, есть над чем посплетничать и перемолоть каждую косточку, пока не узнают подлинности о причинах стычки.

Вот так влип, позор-то какой. И что теперь делать? А-а-а… будь что будет. Семь бед – в конце скелет».

Короткая летняя ночь незаметно и таинственно таяла на глазах, гася на небосводе последние утренние звёзды; заря слегка позолотила нежно-голубой восток небес; на землю опустилась утренняя прохлада. Луга покрылись белёсым туманом, проявившимся будто из недр земли; безмолвная девственная тишина ночи пробуждалась от ночного сна, незримо нарушаясь дыханием утра.

Молодость… Клонило в дремоту. Дома, не раздеваясь, Стёпа упал на сеновале в своё логово; мгновенно провалился в бездну глубочайшего сна.

Проснулся он от жгучей боли вдоль спины.

– Я те покажу, жених, как себя вести… – причитал Анисим, нанося удары ремнём в такт каждого слова.

Сон улетучился мгновенно. Степан ловко ухватился за ремень, вскочил, резко дёрнув на себя и одновременно подставив подножку, увернулся, уступая место падающему в сено Анисиму.

Тот кулём свалился, крякнув, будто отрыгнул из желудка неразжеванную, застрявшую там недоваренную свёклу.

– Папань, за что? Сначала разберись, а потом и за ремень берись, – отрывистым голосом возразил возмущённый Степан, подавая руку помощи. Но увидев, что отец обиделся, к сказанному добавил: – Ничья, 0—0, – промямлил почти беззвучно растерянный Стёпа. Отец кряхтя встал, поглядывая на сына удивлёнными глазами.

Степан поглаживал горевшие от боли плечи, ожидая неприятностей от возмущённого отца за грубое непочтение родителя.

От неожиданности обезоруженный Анисим был обескуражен и унижен; он временно потерял дар речи. «Как это так, родной сын поднял руку на своего отца. Стыд и срам. Как теперь людям в глаза смотреть. Слава богу, никто из посторонних этого позора не видел», – думал растерянный старик. Мысли роились в его голове одна позорнее другой.